Страница 7 из 77
Китаец с жердью пошел прямо на меня, второй, с ножом, обогнул стол справа, топорик мелькнул возле очага. Все трое рвались достать разом. Я встретил их у угла стола, пока они меня не обошли.
Жердь ударила по поднятой сковороде. В ту же секунду я ушел с линии атаки ножом и вогнал бебут нападавшему в грудь. Он навалился на меня, но я толкнул его плечом обратно, высвобождая клинок. Обмякшее тело загородило проход манзе с жердью.
Топорик рубанул по краю стола возле моего локтя. Я стоял сбоку и коротко ударил бебутом под ребра, выдернул его и ушел от нового удара жердью. Китаец с топориком завалился на лавку, опрокинув ее.
Последний переступил через упавшего китайца и ткнул мне в живот обломком дерева. Я отбил его сковородой, шагнул вплотную и ударил бебутом в шею. Он выронил жердь, потянулся к ране, оседая на пол.
Огляделся, нового топота не было слышно. Положил сковороду на стол, быстро проверил лежавших. Живых не осталось.
Шуму мы наделали знатно. Любой мог прийти поглядеть, отчего кухари так разорались.
С бебутом в руке я проверил соседнюю комнату с постелями и подсобку. Пусто. Из жилой комнаты дверь вела во двор; я прислушался возле нее и вернулся на кухню. Вытер бебут о куртку убитого, убрал нож в ножны. Подхватил винтовку и ранец.
Здесь действительно кормили целую ораву. Большой котел у очага был полон похлебки, на полках теснились миски для раздачи. В подсобке за мешками с крупой обнаружились корзины с землей и галькой, промывочный лоток, короткие лопаты и кирка.
Похоже, вот зачем им понадобился собственный ход. Готовили харчи, а при случае выбирали породу из старой выработки. Потому я им все карты спутал. Кухня скрывала их промысел. Где-то они и добычу должны были держать.
В жилой комнате возле постелей стоял большой сундук. Я поставил рядом ранец, положил винтовку рядом, чтобы сразу подхватить при нужде, и поднял крышку.
Под одеждой нашлась жестянка. Внутри лежали маленькие весы и два плотно завязанных мешочка. Первый оказался увесистым для своего размера. Я распустил шнурок, поднес к окну. В горловине блеснул золотой песок, среди него желтели мелкие самородки. Во втором было то же самое.
Намыли, черти, мешочки ощутимо оттянули ладонь.
Весы я закинул в ранец. Затянул шнурки, завернул мешочки в подвернувшуюся холстину и убрал туда же. В сундуке еще лежали узлы да всякое тряпье, но времени все перетряхивать не было. Неизвестно, когда и кто сюда еще заявится.
У противоположной стены стоял отдельный ящик. Я решил бегло оглядеть, что там. Под свернутым тряпьем в нем обнаружились две чугунные гранаты знакомого мне вида и запалы к ним. Такие уже попадались. Откуда работники кухни их раздобыли, спрашивать теперь было не у кого.
Прихватил обе. Завернул порознь и уложил поверх сменного белья, запалы рядом, так, чтобы не пришлось потом выворачивать весь ранец и искать.
На кухне зачерпнул миской воды из кадки, сполоснул руки и лицо. Выхватил из котла кусок мяса и, обжигаясь, жевал на ходу, пока собирался.
Быстро почистил «Ли-Метфорд» и револьвер, проверил и пересчитал оставшиеся патроны. Запас вернул в карман, еще раз нащупал книжку Савина и бумаги за пазухой.
Надел потяжелевший ранец. После перекуса немного сил прибавилось, но ноги гудели по-прежнему.
Из двери во двор выходил боком, сперва оглядевшись. Над распадком светлело небо. Фанза стояла в стороне от остальных строений, за складкой склона. К прииску уходила вытоптанная рабочими тропа.
Белая справа от земли и пыли сделалась почти бурой. Возле дома никого не было, с тропы, натоптанной рабочими, никто не шел.
Я перехватил «Ли-Метфорд» и ушел вдоль склона искать своих.
Склон вывел меня к знакомым отвалам. Ниже тянулись склады, за ними теснились крыши Желтуги. Теперь удалось разобрать, откуда мы ночью отходили к выработке.
У дороги стояли задержанные сани. Возница ждал рядом, пока двое вооруженных китайцев ворошили поклажу. От складов к ним перешли еще трое с винтовками. Работников поблизости не было.
Я спустился в ложбину за ближним складом. Дважды пришлось замирать: на углу появлялись люди с винтовками. Последние сажени прополз, придерживая оружие над снегом. У торца залег между стеной и отвалом; ранец стянул и придвинул к боку, чтобы не торчал над укрытием. Отсюда открывалась большая фанза с широкой дверью, всего в пятнадцати саженях.
Света прибавлялось. Лица уже можно было различить, зато перебежать открытое место незамеченным теперь бы не удалось.
Из низкой постройки напротив вывели троих. Я подался вперед и тут же прижал плечо к стене.
Семен. За ним Илька, последним Кривой.
Руки у всех были стянуты за спиной. Рыжий держал голову прямо, поглядывая по сторонам. Илька на ходу оглядел проулок между складами. Кривой заметно отставал; конвойный взял его за ворот и подтянул к остальным. Их вели шестеро с винтовками.
Живы, черти!
У большой фанзы конвой остановился. Один распахнул дверь. Семена затолкнули первым, Ильку и Кривого втолкнули следом.
Двое остались внутри, остальные заняли места у входа. Туда же подошел китаец, которого я видел ночью с Савиным. Распорядитель заглянул в фанзу и о чем-то переговорил с охраной.
Я следил за дверью. Зачем перевели сюда? Ни работники, ни возницы к дому не подходили.
Спустя минут пять со стороны дороги донеслись скрип полозьев и окрик возницы.
Между складами показались две крытые кошевы. Охрана у задержанных саней расступилась, пропуская их к фанзе.
Распорядитель сразу вышел навстречу. Из первой кошевы выбрался человек в длинном китайском халате поверх теплой одежды. Из второй еще один, тоже в стеганом халате. Распорядитель поклонился обоим и указал на дом. Бумаг у приехавших не спросили и не обыскивали. Возницы даже не слезли с облучков.
Я прижался к стене, чтобы лучше видеть из-за угла. Приезжие шли к двери.
У порога распорядитель отступил в сторону и что-то сказал. Первый гость повернулся к нему, открыв лицо.
Тот самый старший китайский уполномоченный, с которым Матюнин выходил из гостевого дома для переговоров.
Его спутник остановился рядом и оглянулся на охрану. Я даже дыхание придержал.
О, и ты тут, долбаный Чен, мать твою.
Тот офицер, которому объявили выговор и обещали вызвать в Саньсин для служебного разбирательства.
Чен указал на фанзу и громко бросил:
— К пленным еще двоих. Остальным дежурить у дверей. Никого не выводить!