Страница 6 из 77
Живого свидетеля не уберег. Теперь бы самому выбраться, да передать то, что он успел сказать.
Я проверил за пазухой книжку и бумаги. Снял закрутку с Савина и убрал в ранец. Револьвер был в кобуре. Подхватив винтовку, я прополз к боковой осыпи, откуда тянуло воздухом.
Через какое-то время притормозил, положил винтовку у колен и проверил путь. Между камнями торчала сгнившая стойка, выше нащупалась перекошенная поперечина. Из-под нее как раз и тянул ветерок. Похоже, здесь был старый ход, но продолжался он уже за завалом.
Щебень выгребал ладонями, откидывая назад. Для камней покрупнее подобрал обломок упавшей опоры: поддевал плоским концом, расшатывал и оттаскивал в сторону.
За каждой вытащенной горстью сыпалась новая. Приходилось останавливаться и ждать, пока пыль уляжется. Пальцы саднило от напряжения. Наконец рука ушла в пустоту по локоть. Я расширил щель, протиснул голову с плечом и подался назад. Пролезть будет можно, но только без ранца.
Подобрал лямки ранца и затолкал его в отверстие. Следом продвинул «Ли-Метфорд», придерживая ствол, чтобы не ткнуть дулом в землю.
Сам втискивался боком. Подтянулся на локте, вытянул вторую руку. Голова прошла, плечи тоже. А в поясе что-то намертво застопорило, это была кобура.
Вперед не пускала она, назад мешала сдать рука под грудью. Я прижался щекой к камню, освободил локоть и понемногу сдвинул бедра назад. Теперь удалось просунуть ладонь к револьверу. Просто край кобуры зацепился за обломок дерева. Отцепил ее, подтянул повыше и прополз еще немного. Ножны бебута направил вдоль тела и придерживать старался.
Дальше ранец встал поперек. Я толкнул его, но только прижал крепче. Приподнять голову не давал каменный выступ, винтовку отвести было некуда, цевье упиралось.
Вот и доигрался, мать твою.
Я потянул винтовку к себе. Освободившейся рукой ухватил лямку и повернул ранец на бок, прижал торчащую пряжку. Он прошел. Теперь протолкнул оружие и подтянулся следом. Так и двигался: сперва ранец, затем винтовка, потом я. За один раз удавалось выиграть меньше локтя.
Под низкой поперечиной едва удалось протиснуться. Оставалось протащить ноги, когда позади протяжно скрипнуло.
Я уперся носками сапог, вытолкнул ранец дальше и продвинул винтовку. Подтянулся за ней. Сзади послышался треск и посыпались камни.
По всему проходу прошел мощный поток воздуха и поднял пыль. Я уткнулся лицом в рукав и замер, порода грохотала где-то совсем рядом. Земля под животом вздрагивала.
Но вот наконец гул, слава Богу, стих, только изредка продолжали постукивать отдельные камешки.
Я осторожно пошевелил одной ногой, другой. Не зажало. Левой пяткой нащупал камни там, где только что прополз. Дерево над ними продолжало потрескивать, я постарался убрать ноги.
Назад больше хода не было. Сплюнул набившуюся в рот пыль, дождался, пока отпустит кашель, и вытянул руку. Пальцы легли на приклад. Ранец тоже оставался впереди. Подтянув ноги, я пополз дальше.
Вскоре под моими локтями началась плотная земля, и я осторожно поднялся на четвереньки.
Следующая подпорка не крошилась. Пальцы прошли по острым зарубкам, ниже скользнули по истертому дереву и зацепили обломок тонкого прута. Здесь подпорки подновляли, в отличие от той трухи, что осталась позади. Так прополз где-то саженей тридцать. Чем дальше, тем просторнее становился лаз.
Из-за поворота донеслись приглушенный стук и звон посуды.
Я замер, прислушиваясь. Звякнуло еще раз, где-то совсем близко.
Протолкнув поклажу дальше, я обогнул поворот. Впереди проступила узкая серая полоска. Возле нее уже различались стенки короткого земляного подкопа и свежие борозды, оставленные каким-то инструментом. Выход, похоже, ведет прямо в чье-то жилье.
Пальцы уперлись в циновку. Я подвинулся к ее краю у самого пола и заглянул наружу.
Это определенно была кухня фанзы. Вон слева очаг, стол с мисками, лавка. Через маленькое окно сочился свет. Уже светало. Людей в видимой части не было, дверь в соседнее помещение закрыта.
Я выровнял дыхание и прислушался. Выждал еще немного, тишина!
Приподняв край циновки, выдвинул ранец и убрал его в сторону. Следом винтовку. «Ли-Метфорд» уложил вдоль стены возле, чтобы самому не навалиться. Уперся ладонями в пол, протащил плечи, подтянул ноги. Они дрожали от напряжения. Пришлось опереться о стену, прежде чем удалось подняться.
Тут открылась дверь соседней комнаты.
В кухню вошли двое. Первый резко остановился так, что второй ткнулся ему в спину. Оба посмотрели на откинутую циновку, потом на меня.
— Наш ход нашел!
— Не выпускай!
Я понял, о чем говорят китайцы. Стол с ножами был у них под рукой, очаг слева от меня. «Ли-Метфорд» лежал позади возле ранца.
Они схватили ножи и бросились вперед. Я отступил к очагу, уходя от первого выпада. Тянуться к поясу было поздно: второй уже обегал товарища сбоку.
В котелке над очагом бурлила вода. Рядом лежала свернутая тряпица. Я ухватил через нее дужку и выплеснул кипяток, попав в обоих.
Ближний закрыл лицо локтем. Второй дернулся в сторону, врезался бедром в стол, взвизгнув. Мгновение — и они заорали почти одновременно. Один тут же отнял руку от лица и снова занес нож, а я уже бросил пустой котелок и подхватил с лавки сковороду. Тяжелая, чугунная, с длинной ручкой.
Котелок загрохотал под ногами. Китайцы разошлись, заходя с двух сторон. За спиной оставались лаз и стена. Не давая зажать себя у очага, я двинулся навстречу тому, что шел от стола.
Он вскинул нож к плечу. Я ударил сковородой по предплечью, не дав опустить клинок, и тут же врезал сбоку по голове. Китайца швырнуло грудью на стол, посуда посыпалась на пол. А он сполз следом, выронив кухонный нож.
Второй, вытерев лицо, рванул в мою сторону. Его нож шел снизу, под ребра. Я встретил его дном сковороды, отвел в сторону и шагнул вплотную. Китаец потянулся свободной рукой к моей шее. Я пригнулся под ней и врезал ребром сковороды по виску, от чего он осел возле очага. Я отступил от падающего тела, не выпуская ручки.
Оба лежали неподвижно. Кипяток растекался между сапогами. Я повернулся к двери.
За стеной послышались чьи-то быстрые шаги, они приближались к кухне.
Я перехватил сковороду в левую руку, а правой появился бебут.
В кухню ввалились еще трое. У одного был топорик, у другого нож. Третий держал толстый обломок жерди и кричал по-китайски:
— Живым бери! За русского на том берегу заплатят!
— Он наших убил! Режь его!