Страница 29 из 77
Глава 8 Пекинские новости
— Дай-то Бог, Сёма, — сказал я другу.
А тот провел ладонью по лицу и заговорил тише:
— Столько лет… Уж и не чаял. А тут и имя, и отчество, и чую я! Понимаешь, Андрюха, сердцем чую! И ведь узнать можно?
— Можно. Пойдем к батюшке, пока еще не уехали.
Я предупредил Сашу и подошел к Макару. Тот разрешил отлучиться, велев не задерживаться. Филарета мы застали у входа в храм. Семен остановился перед ним.
— Батюшка, у меня в детстве на Кубани брат пропал. Василием Трофимовичем Бирюковым звали так же, как нового батюшку, что будет у нас в Лончаково. Вы про родных того священника ничего не слыхали?
— О родных отца Василия мне ничего не известно, — ответил Филарет. — Знаю лишь о назначении, о котором вам и объявил. По лету прибудет, там сам и поймешь, брат он тебе, или имя совпало.
— Спаси Христос, батюшка.
К конюшне Рыжий шел быстрее. Мы вернулись, когда последние станичники усаживались в сани. Илька принял вожжи, а мы с Семеном сели верхом.
До Лончаково добрались по темноте. Рыжий держался возле нашей кошевы и всю дорогу вспоминал брата: как они ходили на рыбалку и вытащили дырявый сапог; как мамка отходила их хворостиной за перебитых во дворе цыплят — мальчишки думали, что те просто ложатся спать. Теперь у Семена появилась надежда, что брат жив.
На въезде в станицу наш пасхальный поезд разъехался по куреням. Я попрощался с другом, и мы двинулись к Кравцовым.
Там я расседлал Беркута, Олег помог Ильке распрячь рабочего мерина. Обоих завели в конюшню, обиходили с дороги. Выходя на крыльцо, Илька махнул рукой и крикнул:
— Христос воскресе, анда!
— Воистину воскресе, брат.
Когда я вошел в горницу, Саша уже собрала наши вещи, а Амур крутился возле ее ног.
— Андрей, а давай сегодня домой пойдем?
— Давай. Сейчас заберу остальное.
Тетка Поля завернула нам еды с собой и обещала завтра навестить.
В курене было зябко, я затопил печь, проверил дверной засов. Саша раскладывала вещи на лавке, взяла белье, повернулась к спальне, задержавшись в дверном проеме.
Я поставил ведра, подошел и забрал сверток.
— В сундук?
Она кивнула и прошла следом. Пока я укладывал белье, Саша поправила постель, потом вернулась за сумой.
— А про подарок-то мы совсем забыли.
Жена развернула тряпицу и взяла деревянного ангела.
— Надо же, как тонко сделано, — сказала она, рассматривая крылья.
Я придержал суму, пока Саша доставала остальные вещи. Для ангела она освободила место на полке в спальне, поставила, и чуть повернула к кровати.
— Здесь пусть будет.
Из горницы потянуло теплом. Мы поели куличей, которые нам дала тетка Поля. Амур устроился под лавкой, положив морду мне на ногу. Приходилось сидеть неподвижно: стоило шевельнуться, пес просыпался и кряхтел.
— И этот проверяет, не сбегу ли, — сказал я.
— Угу, а ты и не сбегай, — Саша придвинулась ко мне и поцеловала.
Она посидела, прижавшись, потом встала прибрать со стола. Я прошел в спальню, поставив лампу у кровати стал раздеваться, в ожидании молодой жены. Эх…. Соскучился, что уж тут говорить.
— Саша…!
— Да иду, я уже! Иду! — хохотнула она и как вихрь влетела в мои объятья.
Утром проснулся от звуков капели за окном. На солнечной стороне снег уже оседал и темнел, а вдоль забора еще лежал несдающийся плотный сугроб.
За завтраком Саша достала опись со своего выселка.
— Съездил бы, Андрей. Рабочие съехали, а вещи их поди там остались. Надо принять все как следует, да поглядеть, что чинить требуется.
— Хорошо, Саша, постараюсь сегодня съездить, если Макар писаниной не завалит.
— Я пока дома побуду, тетку Полю дождусь. Потом в китайскую слободку за чаем прогуляться хочу. Да она вроде тоже у них мазь какую хотела прикупить, глядишь вместе и сходим.
В правлении вестей из Козловской еще не было. Я ожидал, что за Желтугу мне придется объясняться, и, чтобы не строить догадки, достал опись, переданную Сашей, и стал прикидывать как выбраться на выселки.
— Макар Макарыч, — поднял я в руке ее, — тут по выселкам.
— Ага, погодь немного, сейчас Албазов зайдет и поговорим.
Когда в кабинет вошел Палыч, Макар достал договор и прежний перечень повреждений. Под ним значилась подпись Стулова.
— Денис Палыч, вещи партии принять надо, — сказал он Албазову. — Что осталось, сюда привезите, Андрея возьми. До полудня должны справиться.
— Управимся, — ответил Албазов.
— Может Фомича с нами взять, что чинить придется сразу поглядеть, — попросил я.
— Бери, тут он уже сделал что нужно, а на конюшне как вернетесь работу начнет.
Силантий выслушал меня внимательно.
— За работу заплатим, Фомич. Посмотришь, скажешь, во что станет.
— После зимы первым делом крышу да венцы глядеть надо, — сказал он, — не переживай, все сделаем! — Хлопнул Силантий меня по плечу.
Для перевозки взяли розвальни, Албазов с плотником ехали на них, а мы с Семой верхами.
Я сам открыл дом, положил опись на столе, а напротив меня на лавку сел Албазов со своим перечнем. Рыжий заглянул в соседнее помещение, вытащил оставленную куртку и сунул в узел с прочей одеждой.
— Это тоже ихнее? — спросил Денис Палыч.
Я оглядел.
— Не припомню, чтобы у Сашиного деда такое было. Убирай, Семен, к их вещам.
Инструмент партии оказался уложен в ящики, прикрыт от пыли. Дедовы пасечные принадлежности отодвинули к стене, навалив сверху пустую тару. Свое имущество гости берегли куда бережнее.
Мы с Семеном откладывали Сашины вещи. Я сверял их с описью, Албазов отмечал то, что забирал для изыскателей. Принадлежность одной длинной цепи установить не смогли.
— Ни у тебя, ни у меня она не записана, — сказал Денис Палыч. — Отдельно ее внесем.
Рыжий отложил ее в сторону. В сарае с кровли капало на ящики. На нижней рогоже, которыми они были укрыты, расползлось темное пятно.
— Этого не записывали, — сказал Албазов, заглянув в прежний перечень.
Силантий запрокинул голову, прошел вдоль стены.
— Тут доски разошлись. Под снегом-то не видать было, а теперь потекло.
Мы с Рыжим перенесли намокшие ящики в сухой угол, следом и остальное. Плотник осмотрел кровлю снаружи, показал, где придется перестелить доски.
— Много работы? — спросил я.
— Не шибко. Надо сухую доску подобрать да приехать с инструментом.