Страница 20 из 77
Глава 6 Тяжелая утрата
Мы с Костей опустили пулемет на лед. Он побежал к спуску, я сдернул с плеча «Ли-Метфорд». Всадника уже закрывали стволы деревьев, но рыжий бок коня еще мелькал между ветвей.
Я выстрелил. Конь дернулся, сбился с хода и шарахнулся вбок. Всадник удержался, но после следующего рывка увидел, как он вываливается из седла.
Я бросился к берегу, не собираясь упускать его второй раз.
Илька с Фомичом продолжали вести Кривого на нашу сторону. Кедр и Кремень с поклажей двигали за ними.
На подъеме чуть не навернулся, ухватился за корень, вылез к кустам. Стрелок тянул винтовку, ремнём зацепившуюся за седло. Увидев меня, бросил это дело, выхватил нож и ринулся на встречу.
Я отбил руку и ударил прикладом в лицо. Он упал на колени; я придавил его к снегу. Нож вылетел из разжатых пальцев. Занес приклад для удара, но остановился. Стулов уже мертв, а эта паскуда еще могла нам кой-чего интересного рассказать.
— Семен жив, но с Егорычем там худо! — сказал Костя, поднимаясь ко мне.
Вдвоем мы стянули стрелку руки за спиной его же поясом. Он отхаркивался кровью, но стоял и все пытался вывернуться. Костя подобрал нож и сунул себе за пояс. Я взял винтовку стрелка, и подсумок с патронами. Обыскал карманы, вытащил смятые бумаги и сунул себе за пазуху.
Рыжий сидел, поддерживая голову Шлыкова. Кровь покрывала его руки и грудь.
— Сема, куда тебе попало?
— Да цел я. Помогите, братцы.
Я приложил пальцы к шее Дмитрия Егоровича, но пульса уже не было. Разорвал рубаху, проверил снова. Семен также прижимал ладонь к ране, хотя кровь уже толком и не шла.
— Хватит, Сема.
Он не убирал руки. Пришлось дернуть его за плечо.
— Все, слышишь меня, все Сёма!
Рыжий поднял глаза, потом снова перевел взгляд на Шлыкова.
— Я на твой крик повернулся. Стрелка еще не видел. А он меня вниз дернул, собой закрыл, и мы покатились.
Кедр и Кремень вернулись обратно к нам, задыхаясь после бега через Уссури. Кедр опустился возле командира, Кремень встал за его спиной.
— Убит? — спросил он.
Я кивнул.
Костя подвел пленного. Кедр вскочил, схватил того за ворот; но я перехватил руку разъяренного товарища.
— Стой!
— Руку убери, Абиссинец!
Костя оттащил Кедра от стрелка. Пленный свалился в снег.
— Прикончить гада, — сказал Кремень, не отводя винтовки от спуска.
— Он еще в Аркадия Игнатьевича стрелял. Стулов мертв. Этот нам пока нужен. Прикончим сейчас — опять с одними догадками останемся, и все это будет зря.
— Допросить его нужно, — поддержал Костя. — Оставь его.
Кедр высвободился, но остался возле нас. Семен поднялся и молча встал у тела Шлыкова. Я смотрел на Кедра и пленного.
— Кулагин? — спросил я.
Тот кивнул.
— Как Стулов тебе указания передавал?
Он замялся и Кедр шагнул ближе.
— Говори, сука! — сорвался Костя.
— Через Копыловскую. С хозяйственными бумагами. Велел пикет пройти без ружья, наниматься на вывоз леса. Винтовку после проверки я получил у возчика с заимки.
— Откуда знал, когда Громов к реке выйдет?
— Сообщили мне заранее, тем же способом.
Я вспомнил строку: «Кул. — Вен. тракт. Без руж. Коп. найм». Блокнот остался в Лончаково с остальными бумагами. Пикетчики не врали. Их проверку он прошел ровно так, как ему велели.
Кедр отошел к Шлыкову, выправил подвернувшуюся руку и застегнул полушубок поверх разорванной рубахи. Костя достал книжку и карандаш.
— Кто платил?
— Суслов, Денис Федорович. Он приказчик Молчанова. Остальное в Благовещенске получить должен, в главной конторе.
— Прежде тоже он выдавал?
— Он. За сопровождение обоза записали.
— С Молчановым встречался?
— Нет. Все через приказчика.
— Откуда знал, по кому стрелять?
— Человек у вас в конторе сидит, сведения Стулову передает, вернее, передавал раньше.
— Что за человек?
— Не знаю, меня только Стулов вел. Да Суслов со мной рассчитывался.
Костя записал все, надо было многое проверять. Самого купца на одном этом признании к делу не пришить скорей всего не выйдет.
— На какое имя деньги получал?
— На Кулагина. Это для русских бумаг, но я британский подданный. Поэтому прошу доставить меня в консульство.
— И много вас англичан тут бегает?
Кулагин замолчал, и Костя ткнул его коленом в нос.
— Ты что, падаль, не понимаешь, что мы тебя сейчас на корм рыбам отправим, британский ты подданный, твою за ногу?
Кулагин сплюнул кровавую слюну.
— Пятеро нас. О ваших группах всем известно. Даже награда за головы объявлена. За Исмаила — двести рублей, за него — сто пятьдесят, — кивнул он на меня, — остальные по пятьдесят будут.
— Кто руководит операцией? Кто главный?
— Это вам в Благовещенске выяснять надо, оттуда сведения идут.
Костя записал, убрал карандаш. Кедр уже занимался телом командира. Стрелок выпрямился, перестал коситься на него.
— Я британский подданный. Все, что мог, я вам рассказал. По Чифуской конвенции меня должен судить английский консул. Вы обязаны передать меня ему.
— Все непременно, мистер Кулагин. — Рыжий выхватил револьвер, хлопнул выстрел. И Кулагин откинулся с пулей промеж глаз.
Я собирался еще кой-чего спросить у пленного, но он внезапно стал не в состоянии отвечать. Кедр и Костя посмотрели на Семена, и кивнули. Никто не произнес ни слова.
Мы с Кедром оттащили убитого к проталине у берега и столкнули в темную воду.
Фомич вернулся на лед. Кедр спустился к нему, и вдвоем они подняли пулемет. Мы с Костей подхватили Шлыкова. На ровном месте подстелили Костин полушубок и потащили тело за рукава: держать его на весу руки уже отказывались.
Рыжий собрал поклажу и оружие погибшего. Кремень забрал у меня трофейную винтовку с патронами. Он еще держал под прицелом проход между деревьями; от спуска они с Семеном отошли последними.
Когда оба добрались до нашего берега и дотянули тело Шлыкова до первых деревьев, я оглянулся. На том берегу появились факелы. Несколько огней задержались там, где лежал раненый конь, остальные спускались к реке.
Я пригнулся и помог Косте поднять тело выше. Нас уже закрывали откос и стволы; китайцы пока осматривали свой берег. Отсюда тоже нужно было шустрее уходить, пока не появились казачьи разъезды.