Страница 7 из 62
Доводы разума здесь были бессильны. Сама Лодушка вернулась в составе шестой группы, когда еще не представляли всю сложность задания для последних рейдов. И ее не убедить, что ее более сильный сожитель не перенес испытание, которое пережила она. А хуже всего, что на Кея с ненавистью смотрели все люди Аша — они только что потеряли лидера, всех их объединившего, и им обязательно нужен был виновный. Не лезть же в шахту за домариной, в конце концов. Имиль вытер рукавом перекошенное лицо, а затем перевел взгляд с Кея на нас. Он не грозил кулаком и не произнес ни слова, но я в самих его глазах читала ярость взрывающегося вулкана. Вся возможная дружба между нами, все приятные эмоции только что рассыпались в пух и прах: Имиль слишком глуп, чтобы усомниться в обвинениях Лодушки, а потеря родного отца умножала его печаль на злость.
***
Мы уже снимали лагерь, когда в шахту отправились студенты. Поскольку Гельт с нами уже закончил, им не составило труда договориться — рабочим-то все равно: деньги за зачистку пойдут в их карманы, а ответственности за жизни незнакомых богачей они нести не собираются — пусть еще докажут, что те вообще спускались. Правда, до того момента к нам все-таки подошли Иристина и Таланея, чтобы расспросить об опасностях. Да вот только по большей части вопросы касались здоровья Кея.
— Я видела рану на твоей руке, и не смей врать, что это была чужая кровь — у тварей она не красная, а мутно-зеленая, — настаивала Ири. — Ты обращался к лекарям?
— Послушай, красавица, тебе больше заботиться не о ком? Могу предложить и свою кандидатуру, но тут слишком много свидетелей, — поддел ее мой брат. Но, оценив надутые губы, добавил: — Просто царапина, не стоит обсуждений.
Принцесса еще раз внимательно посмотрела на разрезанный над его локтем рукав, но больше не отважилась вызывать новую волну сарказма и удалилась. Я Кею этот вопрос еще ночью задавала — он точно так же отмахнулся. Парень, как обычно, не показывал свои слабости, и чтобы не вызывать в нем еще больше раздражения, я сменила тему:
— Не удивлюсь, если эта Ири на тебя запала. Она действительно глаз от тебя оторвать не может, а вчера с ума сходила, пока ты был внизу. То ли ты и ей брат, то ли вообще не брат.
Кей ответил на мою улыбку еще более широкой.
— Да и я чем дольше на нее смотрю, тем симпатичнее она мне кажется. Но сомневаюсь, что наш короткий любовный академический роман пройдет без осечек: Гельт меня на свиданки отпускать вряд ли в ближайшее время намерен, аристократку ко мне в карцер тем более никто провожать не станет.
Представив, что дело в самом деле дойдет до романтики, я не на шутку испугалась: ежели ее высочество Иристина Армунд положит глаз на простолюдина, то ее несчастного избранника не просто уничтожат — его сотрут с лица земли, будто никогда и не было. Не банальное неравенство положений, а мезальянс наивысшей категории!
— Вот и правильно, лучше даже мысли такой не допускать. Симпатия симпатией, однако проблемы начнутся такие, что вовек не разгребем. Я наверняка ошиблась — мы с тобой ей просто небезразличны, вот она к нам и особенно добра. Когда ты собираешься поговорить с Лодушкой?
— Зачем? — он застыл, глядя на меня. — Они перестали быть нашими врагами?
— Не перестали, мой дорогой. Но наша прежняя вражда не идет в сравнение с тем, что начнется в будущем. В шахте многие полегли, да на моих глазах монстры убили четверых, вот только безумное сознание Лодушки эту правду видеть не хочет. Мне кажется, лучше ей и Имилю во всех подробностях рассказать, как погиб Аш. Все, его больше нет, их банда развалится, но пусть не винят в этом тебя.
— К чему тратить на это время? — беспечно отозвался брат. — Я его не убивал. Мы все прошли через шахту и знаем, что там вообще было не до мелких обид друг на друга. Какой смысл сотрясать воздух и пытаться убедить душевнобольную?
Я не была согласна, но заставить его не могла. А это означало, что мы навсегда потеряли возможную дружбу с Имилем — окончательно упустили шанс все-таки переманить его на свою сторону.
Осознание оформилось, когда мы грузились в наши большие экипажи, и на этот раз их потребовалось всего два. Два вместо четырех! Я примерно посчитала оставшихся — вышло чуть больше шестидесяти человек, то есть за одни сутки мы потеряли половину. Не то чтобы я была привязана к этим людям или считала их порядочными, и все же такая трата человеческих жизней казалась невозможной. Гельт, очевидно, был расстроен, у него брови со вчерашнего дня как сошлись в галочку на переносице, так там и остались, но он скрывал свое недовольство спокойным и показательно радостным голосом:
— Все, кто сейчас отправится в академию, заслуживают свое место в будущем элитном подразделении шахтеров! И я считаю своим долгом вас поощрить. Мы заменяем ошейники на браслеты — они только пронзают болью и парализуют, но не убивают. — На этих словах маг пошел по рядам, чтобы с помощью заклинания расстегнуть каждый ошейник и нацепить на левую руку ремешок из похожего материала. Тем временем капитан продолжал: — А что это означает? Правильно! Что мы вам все еще не доверяем, но теперь даем возможность хотя бы объясниться. Кому в шахте попортили форму — терпите до академии, там выдам замену.
Разглядывая браслет на руке, Кей заметил:
— Вот нам и долгожданные послабления, которые пока не выглядят как послабления, но верить в чудо мне никто не запретит. Или нас осталось так мало, что теперь казненных наконец-то начнут считать.
На обратном пути я смотрела в окошко, когда нас обогнал дилижанс. Иристина, заметив меня, помахала рукой — судя по ее довольному виду, они из шахты выбрались без единой потери и даже ранений. То есть для старшекурсников экскурсия оказалась действительно экскурсией — интересным приключением, о котором они будут рассказывать своим приятелям. Но их успех не удивлял — там каждый уровня «плюс-минус Кей Дорн».
Я вздохнула, осмотрелась, что на соседних лавках никто не сидит, и все-таки расхрабрилась рассказать брату о том, как проглотила эфир. У него лицо стало таким, словно он собирался наорать на меня во весь голос, если бы не скопление людей.
— Ты с ума сошла? Нет, Мина, сразу честно скажи — ты спятила?!
Его реакция добавила мне волнения, но пришлось оправдываться:
— Не было выбора — я испугалась обыска.