Страница 56 из 62
— Люди много чего подобного говорят. Что жить друг без друга не могут, что никогда прежде подобного не испытывали. И это тоже чушь
Я перебила, хотя голос немного подводил:
— Дай угадаю, «но в нашем случае не полная»? Только я уже говорила: даже если у тебя действительно есть какие-то чувства, то они не взаимны. Про твои-то сомневаюсь — ты всегда играешь самую выгодную роль, но о себе могу сказать с уверенностью.
В глубине серебра мелькнула ледяная молния, но голосом Лиам всегда владел безупречно:
— Мина, то, что я к тебе чувствую, важно. Не знаю, к чему это приведет и как мы будем выкручиваться, но не смей обесценивать эту важность.
— Сложно последовать твоей просьбе, когда ты сам выставляешь меня дешевкой. Отпусти, Лиам. Ты сильнее, так и что, решил поразвлечься с бесправной шахтеркой?
Он все-таки приблизил лицо, но не поцеловал, а коснулся носом моей щеки. Замер на секунду и лишь после отступил. Вновь смерил меня прохладным взглядом.
— Ладно, — произнес он сдержанно. — Наверное, так даже лучше и маме ничего не придется объяснять, ведь теперь ты точно останешься с Лодушкой у лекаря и со мной дальше не поедешь. Даже присутствие спящей рядом женщины меня уже почти не сдерживает, я не хочу оставаться с тобой наедине. Ты этого не хочешь еще сильнее.
Как же все невовремя! Я едва не зарычала. Мне плевать на его страсть, на его признания и терзания, у меня другая цель! Поэтому я упрямо повторила:
— Я еду с тобой в замок. — Чуть подумав, мягче добавила придуманное объяснение: — Мне нужно там быть для для того, чтобы узнать тебя ближе. Ты всегда был мне непонятен — и до того, как я позволю себе что-то чувствовать, мне обязательно нужно посмотреть на твой дом, на ваше общение с матерью, на твоих слуг и подчиненных.
— Ого — судя по интонации, он был крайне озадачен, хотя в голосе любопытства не прозвучало. — Так ты собиралась оценить среду моего обитания до того, как позволишь себе взаимность? Надо же, какая интересная стратегия. Только мы едем не в мой дом, а в замок моего отчима и той правительницы, о которой я уже упоминал. Я сам редкий гость и ощущаю себя там чужим. Хочешь узнать меня поближе — поезжай со мной на Рубеж, но сейчас у нас на это нет времени.
— Взаимность я тебе пока не обещала, — поправила я, но довольно осторожно, чтобы не сбить его согласие. — Наше с тобой будущее предполагается в разных плоскостях. И ты вроде бы жениться собирался на какой-нибудь то ли маркизе, то ли герцогине. Передумал?
— Если я и на этот вопрос отвечу, то ты окончательно меня растопчешь. Ты довольно беспощадна, когда перед тобой открываются. Поэтому лучше промолчу. Моя мама, правда, молчать не станет — приготовься к этому. И раз взаимность даже не обсуждается, будем следовать байке, что между нами ничего быть не может.
— Мама, мама — задумчиво произнесла я. — Такое ощущение, что ты всю свою жизнь ради нее перекроишь.
Лиам наконец оторвал от меня взгляд, сделал еще шаг в сторону и уставился на перекошенный табурет. То ли пришел в себя, то ли из себя и не собирался выходить — боги не разберутся в его эмоциях. Зато на новую тему переключился запросто:
— Разумеется. Она продалась за меня. А от меня всего лишь требуется быть достойным ее жертвы. Поэтому сделай одолжение — не отвечай мне взаимностью, раз это единственный пункт, в котором я могу ее расстроить.
У меня от его формулировок дар речи пропал. Он-то думал, что ничего особенного сейчас не произнес, но для меня услышанное стало шоком. Шелла Северт, какая-то торговка и солдатская вдова, продалась, согласившись стать женой моего благородного отца?! Слово-то какое дрянное Вот уж нашлась жертва, лисица в курятнике! Итан Росс не был стар или безобразен, он считался героем всей Летеи и очень порядочным человеком. Отец оказал ей честь, обратив внимание именно на нее и возвысив. Он перешел черту социальных норм, после чего его перестали привечать при дворе, исключительно ради того, чтобы не оскорбить избранницу ролью любовницы. Баловал, оберегал, любил до последнего дня и при выкидышах переживал больше за супругу, чем о потере наследников А она, оказывается, продалась ради Лиама, вы только гляньте на эту неблагодарную особь!
— Что с тобой? — Лиам заметил мое состояние.
— Ничего Я просто подумала, что твоя мама тебя сильно любит и тоже ради тебя пойдет на что угодно. И пытаюсь сопоставить факты. А тебе не приходило в голову, что исчезновение твоей правительницы произошло с ее легкой руки? Ведь сам же говорил, что от этого больше всего выигрываешь ты.
Лиам всерьез поразмыслил и уверенно покачал головой:
— Нет, на такое она не пошла бы. Да хотя бы в память о моем отце, который погиб за правое дело этой выдающейся семьи. Какой бы никудышной девчонка ни была, она все-таки наследница крови.
Я хмыкнула. Мы так слепы к тем, кого любим.
***
Лекарь не заставил нас долго ждать в приемной, он уже был предупрежден о пациентке. Лодушка так и оставалась молчаливой и заторможенной — мне хотелось списать ее состояние на надежду или полное переосмысление каждой установки. Архимаг был очень стар, но двигался быстро, ловко и говорил по-молодецки:
— Оставляйте ее и не переживайте, у меня достаточно персонала, чтобы за ней присмотреть. Дело крайне сложное, я отчасти даже рад немного размять мозги и вспомнить о действительно непростых случаях. Когда вы будете здесь — через три дня? Думаю, управлюсь к тому моменту.
Лиам положил на стол очень тяжелый мешочек золотых, а затем протянул лекарю письмо. Я не видела, что в записке, но по выражению лица старика можно было угадать, как он вмиг что-то рассмотрел, еще не читая — неужели фамильный герб Армундов? После чего архимаг вскинул голову и твердо произнес:
— Забери деньги, сынок. Просьбы такого уровня выполняются в любом случае, а я буду только рад быть полезным короне. Его величество когда-то лично вручил мне награду за пользу королевству, а их высочества уже с ранних лет восхищали своей ответственностью и справедливостью. Как поживает Иристина? Она всегда была моей любимицей! Клянусь, будь она престолонаследницей, я бы и жизнь отдал за такую королеву!
— Кому быть полезным?! — в самый неподходящий момент Лодушка отмерла. — Чего наследницей?
Но архимаг вообще не обратил внимания на вопросы, которые сотрутся из памяти больной вместе с остальным, он в своих силах был уверен.