Страница 316 из 328
Как же он испугался! Признаваться не хотелось, но если бы этот кошмар продлился еще минут десять – опозорился бы его величество перед всеми потомками. И вошел в историю, как Бернардо Засранец, к примеру.
Но было страшно.
Он просто остолбенел. Окаменел.. ужас так нахлынул..
— Знаешь, мне кажется, некромантов гнобят напрасно.
— Ваше величество?
— А потом начинается. Некроманты – зло, они плохие.. только вот кто с такими тварями бороться будет?
— Церковь?
— Безусловно. Против мединцев они хороши. А против демонов? Справились бы сейчас монахи?
Хавьер подумал пару минут.
— Может, и справились бы. Но какой ценой?
— Вот. Надо будет посадить вас с епископом – и продумайте, как это все будет выглядеть. Некроманты должны сотрудничать с церковью. В конце концов, жизнь и смерть неразделимы, вот и нечего тут..
— Можно подумать, это мы крайние..
— Все стороны хороши, – не стал вдаваться в полемику Бернардо. – Я подумаю над этим вопросом. И ты подумай.
— Хорошо. Глотнешь?
Во фляге оказался крепкий и сладкий кофе. Хавьер потупился.
— Вино на работе нельзя, да и что-то покрепче я не люблю. А кофе мне Треси сама сварила.
Бернардо улыбнулся. Совершенно не завистливо, просто – порадовался за друга.
— Повезло вам.
— Женщины, которые могут выносить нашу ауру – редкость. Их надо любить и беречь.
— Вот и займись – на постоянной основе. Отпуск дать?
Хавьер качнул головой.
— Не сейчас. Через год, когда решим основную часть проблем – поеду.
— Треси не ругается?
— Нет. Я ей помогу с ателье, она все понимает. Она уже составляет список, кого пригласить.. собирается конкурировать с теткой.
— А, эта..
Про сеньору Наранхо его величество слышал. Но мимоходом и без интереса. Подумаешь – еще одна. Много их тут таких ползает.
— Треси ей не может простить увольнения. И тан Толедо, опять же..
— Интересно, где эта гадина ползает? Мелкая, но ведь опасен.
— Найдем, – кивнул Хавьер. – Феолу попрошу, у нее свои счеты к Толедо. Не спрячется.
Бернардо кивнул.
— Вот и хорошо. Такое за спиной оставлять нельзя. Никогда. Пойдем?
— Пойдем.
Что они оба не сказали?
Того, что демон решил их общую проблему.
Приговори Бернардо кузенов – долго бы потом мучился. Даже все понимая.
И предатели, и убийцы.. и все равно душа болит.
Отмени приговор? Считай, это тоже смертный приговор, но уже самому Бернардо. Нельзя щадить предателей и убийц. Нельзя.
Даже если ты их с детства знаешь.
Даже если это твои близкие люди.
Демон решил сразу все проблемы. И многие после такого подумают, стоит ли связываться. И с мединцами, и с заговорами.
Хавьер уже предвкушал, какие слухи поползут по столице. Он сам с десяток новых и запустит. Так что..
Спасибо демонам! И с них польза бывает!
О чем еще умолчал лично Хавьер?
Да о том, что щупальца ничем не пахли. Вообще. Ужас от них был, вид был жуткий, а вот запаха не было. Никакого. И воздух практически не двигался. Иллюзия?
Хавьер не знал. Так что лучше некромант промолчит. Так спокойнее будет.
Хавьер сунул в карман пустую флягу и последовал за его величеством. А то еще заблудится-то, с непривычки, в коридорах.
* * *
На далеком острове старый индеец откинулся на кровати.
Солнце светило через легкие тюлевые занавески, сидела рядом женщина.
Ритана Катарина Мария Ксарес. Именно она сейчас отложила в сторону небольшой бубен, с помощью которого звала шамана назад.
Именно она помогла Адэхи чуть приподняться, подсунула еще одну подушку под голову и поднесла к его губам тростниковую соломинку.
Адэхи сделал несколько глотков кокосового молока, и выдохнул:
— Благодарю.
— Всё получилось?
— Всё. С ними все будет хорошо.
Демон?
Почти, почти..
Изобразить Адэхи мог что угодно. И щупальца, и прочее – это была только иллюзия. А умерли двое несчастных просто от страха.
Нельзя ТАК напугать человека?
Можно. Еще и не так можно, и не очень сложно. Лучше бы с подручными средствами, но если получится. В данном случае получилось.
Сам Адэхи не преодолел бы такое расстояние, и не добавил ничего мужчинам в чай или куда там!
А вот Феола смогла. Ей и стараться особенно не надо было, порошок одного симпатичного корня и вдохнуть можно было.
Пришла она в кабинет к Амадо, побыла рядом, а когда Амадо направился в камеру – нет, Феола с ним не пошла.
Но тончайшую пыль этого порошка Амадо унес на одежде.
Что-то он сам вдохнул, что-то вдохнули Мигель Рамон и Мануэль Хоселиус.
С Амадо все понятно, о нем Феола сразу позаботилась. И яд нейтрализовала, и молоком любимого мужчину напоила. А о тех двух никто не заботился.
Порошок этого корня известен тем, что обостряет ощущения.
Страх?
Вот и отлично. Когда Адэхи изобразил жуткие щупальца, да еще аурой надавил, да еще порошок.. ауру все почувствовали. А те двое и померли от страха.
Куда их души отправились?
Вот уж это Адэхи было абсолютно безразлично. Да хоть куда! Он свое дело сделал, теперь и отдохнуть можно. Стар он уже.. может, еще лет сто протянет, а там и помирать можно.
— Лоуренсио собирается домой. Может, жену привезет. Алисия приедет с мужем.
— Феола там останется? В столице?
— Пока да. Там сейчас сложно, там присмотр нужен..
Катарина кивнула.
Если нужен – пусть так и будет.
О своей семье она знала многое. И о капельке индейской крови в своих жилах – тоже. Только вот давно была эта капля.
И выглядела она совсем не как индеанка, и никто бы ничего не заподозрил.
Внешность и не наследовалась.
А вот сила – иногда бывало. И прабабка ее кое-что знала и умела, и сама Катарина.. нет, не была она шаманом. Бурю не вызовет, магию не освоит – не дано!
А что дано?
А вот!
Правильно или нет. Катарина всегда знала, правильно или нет она поступает. Даже если вопреки общественному мнению.
Даже если вопреки здравому смыслу.
Если звучит внутри эта струна, если поет: надо-надо-надо – делай! Не сожалей и не раздумывай, просто делай! Тогда и получится все правильно, и будет все хорошо.
Наверное.
Хорошо – оно у каждого свое, и не всегда твое «хорошо» совпадает с чужим. Но что будет правильно – однозначно.
Правильно – поехать в Римат.
Правильно – выйти замуж за Хулио Ксареса. Даже вопреки воле его семьи. И вложить все деньги в ущербную плантацию, и отправиться с мужем обратно, в колонии, и детей родить.
Доверить воспитание младшей дочери шаману, от которого самые наглые буяны и хулиганы бледнеют, заикаются и писаются. А потом обходят его сторонкой, лишь бы Адэхи про них не вспомнил.