Страница 249 из 328
Хавьер чуть развел руки, посылая вперед волну леденящего холода.
— Ничего нет.
— Я тоже не чувствую, – кивнул брат Дуардо. – Если что и сделано, то без магии.
Феола опустилась на колено, приложила ладонь к камню – и на секунду замерла. Только в глазах заметались золотые искорки. Словно рой светлячков взлетел.
— Камень молчит. С ним ничего не делали.
— Идем. Боевой порядок, – скомандовал брат Дуардо. – Маги в центре. Тан, Фи, когда окажемся на месте – не путайтесь у нас под ногами. Бейте из-под прикрытия.
Феола молча кивнула и поудобнее перехватила топорик. Будем честны, в бою она пока не бывала. Толку от нее будет мало. Но – хоть как помочь. Она вообще думала – упадет. Но пока держится – она поможет. Хоть чем. Хоть как.
Монахи медленно направились в коридор. Самой последней скользнула Дарея.
Рамон..
Девушке было больно.
Она предает любимого мужчину. И пусть Рамон ее не любит, пусть он легко бы бросил ее под ноги Синэри Ярадан, пусть он наплевал на ее родных и ее интересы.. Дело же не в нем! Это она его предала! Это с ее руки в святая святых пришли враги.
Но и поступить иначе она не может.
Мама, Элли..
Больно. И так – и этак больно. Есть ли правильный вариант? Предать мужчину, которому она не нужна, или предать родных, которые ее любят, которые ее до конца защищали?
Нет ответа. Только боль разрастается, обвивает, сдавливает чешуйчатыми кольцами сердечко. Кто сказал, что мединцы не умеют любить?
Кто сказал, что им не бывает больно?
Бывает. Очень больно.
* * *
Пещера и бой смешались в сознании Феолы стихийным всплеском сил и красок.
Вот громадное пространство. Три таких, как она, на плечи друг другу встанут – и до потолка не достанут. И не поверишь, что это все под водой.
Вот рисунок на полу. Пол отполирован, выглажен до блеска, и рисунок четкий. Хоть в учебники заноси.
Не один рисунок, кстати говоря. Несколько.
Первый – воззвание к земле. С него явно планируют начинать, вот, и люди уже стоят по углам шестиконечной звезды. Привязаны к столбам.
Рядом ждут своего часа следующие жертвы.
Вторая звезда – уже треугольная – сбор силы. Вся сила смертей, которая выплеснется на побережье в ближайшее время.. практически вся. Она будет собрана в этот уловитель. Вот и кристалл рубина лежит в середине, и бриллианты по углам.
Здоровущие такие, размером чуть не с кулак. И где только взяли?
Хотя чего удивительного, были бы деньги.
Вот зачем еще нужны были Веласкесы и прочие. Такое просто так не купишь. И такое просто так не продадут. Только по знакомству и за «чистые» деньги.
И последняя – уже пентаграмма. Сила из треугольника выплеснется в пентаграмму призыва. А если не хватит – людей еще достанет добавить. Если приносить их в жертву по всем правилам, с мучениями, то в самый раз будет.
И мединцы.
Феола первый раз видела их – столько.
Если Дарея была.. приемлема, то эти.. Феола едва сдержала рвотный позыв. Какие же они.. не уродливые даже! Но это искажение естества невыносимо!
Щупальца, чешуя, кожа..
Острые зубы в человеческих ртах, рыбьи глаза на человеческих лицах. Присоски там, где должны быть пальцы, клешни вместо рук..
И цвета..
Адэхи был краснокожим, рабы на плантациях частенько бывали черными, словно сапог, начищенный ваксой, но это Феолу не пугало и не отвращало. Люди же.
А не это..
Зеленое, синее, переливчатое.. Есть тут и красный, и оранжевый – все цвета смешались в палитре безумного художника. И вот один из них, с клешнями.. поднял голову, явно сейчас что-то заметит..
— Огонь! – рявкнул брат Дуардо.
Арбалетные болты вспороли воздух.
Мединцы кричат?
Нет, они хрипят, шипят, свистят, они рычат и воют так, как ни один человек не способен.
По ушам ударило таким высоким звуком, что Феола взвизгнула и непроизвольно схватилась за голову, упала на колени.
Звук взвился – и оборвался.
Виной тому стал арбалетный болт.
У святых братьев при себе было по два арбалета, маленьких, легких. Выстрелил из одного, бросил – выстрелил из второго. А первый тем временем помощник перезарядит.. или никто, если помощника нет. Тогда врукопашную.
Брат Дуардо и командовать не стал, только рукой махнул. Но и так все было понятно – врага надо добивать, пока он не опомнился.
И монахи кинулись вперед, размахивая невесть откуда взявшимися мачете.
Надо отдать мединцам должное – они не дрогнули и не отступили. Все сплелось в единый клубок, в котором Феола просто не видела ничего, никаких отдельных деталей. Глаз выхватывал нечто, но ситуация менялась раньше, чем она успевала ее осознать.
Вот брат Дуардо вонзает мачете в живот мединца, похожего на большого кальмара, разворачивается, сносит клешню другому.. пытается снести, мачете отлетает в сторону, и следующий удар брат принимает на второй клинок – когда он успел его вытащить?
Вот толстый монах в коричневой рясе мягко идет по пещере. И два клинка в его руках вращаются так, что сливаются в единое облако. Попавший под них мединец просто осыпается на пол нарубленной горкой щупалец..
Вот еще один монах, высокий и худой, он сцепился с существом, похожим на большого осьминога, и щупальца давят.. он рубит их и пилит.. Феола хотела бы помочь, но так точечно она работать не умеет. Если что – положит обоих сразу.
Вот Хавьер..
Хавьер как раз сцепился с Рамоном.
Тому повезло – в момент выстрела он находился дальше всего от входа, и в него не попали. И еще пара минут у него была, чтобы прийти в себя, чтобы применить магию. Но стоило ему начать кастовать «великую сухость», как он попался на глаза Хавьеру.
Заклинание, которое начал Рамон, было не из самых простых. Оно должно было вытянуть из врагов воду – и оставить на полу только иссушенные мумии. Сильное, убойное, от которого нет щита. Только вот и ударить им мгновенно не получится.
Рамона подвело отсутствие боевого опыта. Ему бы что-то попроще, может, не такое убойное, но чтобы кастовалось за секунду-две, а он ударился в более длительное плетение. Но.. гнев подстегивал.
Эти твари!
Как они смеют?!
Нет им пощады! Всех, всех насмерть, сразу, мучительно.. только вот нужно на заклинание секунд двадцать. В бою – целая жизнь.
Хавьер понял, что противник собирается сделать нечто убойное, и атаковал сам. Простеньким «черным мором». Рамон отразил его одной из водяных стен и продолжил плести заклинание.
Хавьер ударил еще раз, понимая, что время уходит, времени нет..