Желтый фургон

Глава 3

Следующее утро оказалось прохладным. Небо заволокло серыми облаками, в воздухе висели едва заметные нити тумана, свежий ветер лохматил кроны лип и берез.

На ярмарке вновь было шумно. Продавцы суетливо раскладывали товар, кто-то громко разговаривал по телефону, пыхтели грузчики, переносившие ящики со свежими фруктами. О вчерашнем печальном происшествии никто не вспоминал.

Первые покупатели явились ко мне через час после открытия торга – аккурат в тот момент, когда на соседней площади заиграла музыка.

Это была стайка щебечущих девиц, юных и прекрасных. Каждой из них было не меньше семидесяти лет, однако чары иллюзии, скрывавшие их седые волосы, дряблую кожу и сутулые плечи, ни у кого не вызывали сомнения, что красавицы свежи, как майские розы.

Ни у кого, кроме меня.

- Нам нужен прошлогодний снег, - сказали они, поздоровавшись. – Будет идеально, если у вас есть растаявший и разлитый по флаконам.

- Собираетесь варить омолаживающий состав? – деловито уточнила я.

Прелестницы хитро заулыбались и закивали.

- Могу предложить эссенцию из клекота пересмешника, - сказала я. – Его обычно берут вместе со снегом. Говорят, он увеличивает срок действия зелья в два раза.

- Нам это не нужно, - махнула рукой одна из красавиц.

- Мы добавляем состав в крема и продаем молодящимся дамам, - хитро добавила другая. – У нас своя линия антивозрастной косметики и целая сеть магазинов.

- Если крема будут действовать долго, мы разоримся, - заметила третья. – Их эффект, в среднем, длится около двух месяцев. Этого более чем достаточно, чтобы иметь постоянных клиентов.

- Зелье с пересмешником можно сварить для себя, - заметила я.

- Зачем? – удивилась первая женщина. – Ведь есть чары иллюзии!

Пока прелестницы расплачивались за растаявший снег, к моему домику подошли еще двое магов. Этим требовались живые искры для создания вечных двигателей. Искры у меня, конечно же, были, но заплатить за них мужчины оказались не в состоянии.

- Пять лет благотворительности? – удивились они, когда я озвучила цену. – В каком это смысле?

- В прямом, - я пожала плечами. – Вам вечные двигатели для чего? Для автомобилей?

- Мне для грузовика, Сереге – для мельницы, - ответил один из мужчин.

- Значит, вы можете на своей машине бесплатно возить продукты для детского дома, а вы – перемалывать муку для одиноких старушек. Или делать еще что-нибудь в таком роде. Это называется волонтерство.

- Целых пять лет?! – возмутились колдуны. – Ну и расценочки у вас, милейшая!

Я снова пожала плечами.

- Может, сделаете скидку? – недовольно произнес мужчина, которого назвали Серегой. – Скажем, не пять лет, а год. Или полтора.

- Извините, - я покачала головой. – Торговаться тут не уместно.

- Слушайте, такой срок действительно слишком велик. Представляете, сколько мы потеряем денег, если будем бесплатно батрачить на беспризорников и старух? Разве живые искры стоят так дорого?

- Дорого? – изумилась я. – Пять лет помощи несчастным согражаданам взамен на двигатель, который никогда не потребует топлива и техобслуживания? Ну, вы даете, ребята... Знаете, если вас что-то не устраивает, ищите искры в другом месте.

- Не наглей, рыжая! – первый маг в сердцах стукнул по прилавку кулаком. – Если бы их можно было купить где-нибудь еще, разве бы мы с тобой разговаривали? Они есть только у тебя. Ты это знаешь, поэтому задираешь цены до облаков! Что это вообще за стоимость – пять лет волонтерства? Почему мы не можем расплатиться деньгами?

- Цены устанавливаю не я, - спокойно ответила ему. – Стоимость определяется автоматически в соответствии с законами магического и общемирового равновесия.

- Только не надо этой болтовни! – рассердился второй маг. – У тебя есть товар, а мы желаем его купить. Почему нельзя просто договориться? По-человечески, как на любом нормальном базаре? Ты проблем хочешь, а, толстуха?

В руке мага появился алый сгусток магии.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Вот ведь дурацкая работа! Как ни приедешь на ярмарку, среди адекватных покупателей обязательно найдется пара-тройка идиотов, которые считаю себя умнее всех.

Помнится, в Кракове в 1770-м трое таких молодчиков перевернули мой прилавок. В 1829-м в Лондоне ватага молодых магов пыталась сжечь мою телегу, а в позапрошлом году в Генуе один умник поздно вечером подкараулил меня у гостиницы и попытался ограбить. И все потому, что я отказалась делать им скидку. Надо ли говорить, что ничего хорошего ребята своими поступками не добились?

Между тем, на конфликт, назревающий у моего домика, обратили внимание другие продавцы.

- Эй, Мира! – подал голос Илья, высокий широкоплечий мужчина, торговавший вместе с женой самодельными корзинами. – У тебя все нормально?

- Все отлично, Илюша, - с улыбкой ответила я, внимательно наблюдая за огоньком в руке своего покупателя. – Не беспокойся.

- Ты уверена? Мне показалось, эти двое ведут себя слишком борзо.

- Мальчики пошутили, - я подняла глаза на чародеев. Те смотрели на меня выжидающе. Однако стоило им поймать мой взгляд, как их лица разгладились и побледнели, а сгусток магии в ладони Сергея исчез. – Они уже уходят, Илюша.

Мужчины, как по команде, развернулись и через пару секунд скрылись в толпе.

Я поправила сдвинутую ими коробку с деревянными брелоками.

Дураки, честное слово. Нашли кому угрожать! Пока я посредница между людьми и магической стороной мира, моя жизнь и здоровье будут в полной безопасности. Вступать в конфликты я не люблю, поэтому предпочитаю просто отправлять дебоширов домой. Но, при желании, могу запросто нанести им увечье или сломать психику.

Помнится, мой предшественник Казимир обожал втаптывать людей в грязь. Причем, в самом прямом смысле. Если на рынке у него с кем-то случалась ссора, его обидчик быстро оказывался лежащим на земле вниз лицом. Некоторых Казимир заставлял оставаться в этом положении часами без возможности не то что подняться на ноги, но и просто перевернуться.

Мне такие крайности чужды, а недовольство покупателей я вполне понимаю. Платить полную стоимость за товары, пусть даже самые необычные на свете, не хочется никому, особенно если эта стоимость кажется слишком большой. Бесполезно объяснять, что их цена четко соразмерна силе и значению. Люди все равно будут стремиться заплатить за уникальную вещь, качество или зелье как можно меньше.