Страница 10 из 28
Раньше я пыталась им объяснить: если я сделаю скидку, вещь, качество или зелье потеряют свою волшебную силу. Закон гармонии велик и незыблем: чтобы что-то получить, нужно чего-то лишиться. Заплатив половину стоимости, получишь половину желаемого.
Нельзя сказать, что ко мне никто не прислушивался. Прислушивались, но далеко не все. А потом жаловались, мол, я продала им не качественный товар.
По молодости я некоторое время играла в эти игры, а потом перестала. Когда клиент говорит, что собирается приобрести, в моей голове сразу возникает стоимость его покупки. Я ее называю, и клиент платит – без всяких скидок, рассрочек и прочей ерунды. Или не платит, и тогда мы просто расстаемся.
Единственные товары, на которые я могу снижать цену – это обычные вещи для обычных людей. Их можно раздавать хоть со скидкой, хоть бесплатно.
Так было, есть и будет.
Остаток дня прошел без ссор и скандалов. До обеда мою избушку посетили еще четверо магов, после чего один за другим, потянулись обычные люди. В основном это были молодые родители: я выложила на прилавок ворох деревянных дудочек, десяток симпатичных марионеток и большое семейство перчаточных кукол, которые очень нравились проходившим мимо детишкам.
За час до закрытия ярмарки, ко мне неожиданно явился Герберт.
- Я гулял неподалеку и решил тебя проведать, - сказал он. – А заодно помочь собрать эти замечательные безделушки.
- Тогда тебе придется постоять здесь минут двадцать, - ответила я. – Рынок еще не закрывается, однако уже вечер, и покупателей почти не осталось. Находиться здесь до самого конца я не вижу смысла.
- Согласен, - кивнул парфюмер. – Как прошел твой день? Было что-нибудь интересное?
Ответить я не успела. У прилавка материализовались двое покупателей – белокурый вихрастый мальчонка лет шести и светловолосый молодой мужчина.
- Дудочки! – радостно закричал мальчик. – Дядя Миша, смотри, дудочки! Я же говорил, что мы их найдем!
Дядя Миша вымученно улыбнулся. Он выглядел таким уставшим, будто его пешим ходом проволокли по всем городским улицам.
- Ты обещал купить мне дудочку! – продолжал вопить мальчик. – Давай покупать быстрее, пока эта тетенька их не убрала!
Я невольно хихикнула. Мужчина бросил на меня грустный взгляд.
- Я пока ничего не убираю, малыш, - улыбнулась пареньку. – Ты можешь спокойно выбрать все, что захочешь.
- Я хочу это! - мальчик взял с прилавка деревянный рожок, расписанный красными и желтыми узорами. – Он самый красивый.
- Прежде чем что-то покупать, - наставительно заметил Герберт, - надо проверить, качественная ли это вещь. А ну-ка, молодой человек, попробуйте, как звучит эта дудочка. Вдруг вам не понравится ее голос?
Я протерла рожок влажной салфеткой, и мальчик тут же сунул в рот его мундштук. От резкого пронзительного звука, который вырвался из раструба, поднялась в воздух стая воробьев, а торговка из соседней палатки выронила пакет, в который складывала вязаных кукол.
- Твоя мать меня убьет, - обреченно покачал головой дядя Миша.
- Ничего не убьет! – уверенно ответил племянник. – Купи, дядя! Ты же обещал!
- Интересуетесь музыкой, юноша? – с улыбкой поинтересовался у паренька парфюмер.
- Ага, интересуюсь, - охотно закивал тот. – Я хочу научиться играть на дудочке, как Миша. Он, знаете, как круто играет? Лучше всех на свете!
- Вы музыкант? – спросила я у мужчины.
- Он слесарь, - ответил вместо него племянник. – Но дудочка у него поет, как живая. Это все знают, даже баба Валя с третьего этажа.
Мы с Гербертом обменялись улыбками.
- Вы что, мне не верите? – оскорбился мальчик. – Мама говорит, дядя Миша – самородок!
- Витя, не забивай людям голову, - Михаил отодвинул ребенка от прилавка и достал кошелек. – Сколько стоит этот рожок?
- Вы правда умеете играть на духовых инструментах? – поинтересовался Герберт, когда мужчина передал мне деньги.
- Конечно, умеет! – снова затараторил Витя. – Еще как умеет, я же говорю! Дядя, покажи им! Возьми мою дудку и сыграй что-нибудь, пусть послушают!
- Твой рожок – игрушка, - покачал головой Михаил. – Он годится только, чтобы пугать птиц. Пошли домой, Витя, я очень устал.
- Ну пожалуйста, дядя!
Мужчина бросил на меня взгляд. Я ободряюще ему улыбнулась.
- Если я сыграю, ты замолчишь? – спросил он у племянника.
- На некоторое время замолчу, - кивнул тот.
Михаил взял рожок в руки, скептически его осмотрел, поднес к губам – и началось волшебство. Из деревянной детской дудочки вырвалась соловьиная трель.
Все вокруг замерло, остановилось, затаило дыхание. Даже ветер, шумевший в липах, притих, околдованный необыкновенной мелодией.
По моей спине побежали мурашки, сердце забилось часто-часто, в лицо бросилась кровь.
Когда-то немыслимо давно, в прошлой позабытой жизни я уже слышала подобную песню...
Жаркое июльское солнце клонится к горизонту. Небо расчерчено алыми и лиловыми полосками, как новый матушкин фартук. Вдалеке слышится мычание коров – пастух гонит домой деревенское стадо.
Мне семнадцать лет. Я иду домой от тетки Чеславы и несу корзинку с белыми куриными яйцами. Мои босые ноги легонько щекочет мягкая трава – я намеренно шагаю по ней, а не по пыльной утоптанной дороге. На душе у меня весело и легко. Завтра в деревне праздник, и я представляю, как упрошу мать испечь пирог с медом и яблоками, а потом побегу к подруге и расскажу ей новости, которые привез из города Чеславин муж.
Неожиданно слева мелькает чья-то фигура. Я оборачиваюсь и вижу Януша – парня из соседней деревни, что ходит с друзьями на все наши праздники и посиделки. Он рыжий, как огонь, а его лицо усыпано крупными веснушками. Януш смотрит на заходящее солнце и вертит в руках пастуший рожок.
Я собираюсь продолжить свой путь, как вдруг воздух прорезает чудесная мелодия.
Все вокруг замирает. Солнце, будто заслушавшись, останавливается на небосводе, стихает ветер, смолкают коровы, среди ветвей клена перестают чирикать незримые птицы.
Я, как зачарованная, смотрю на рыжего музыканта. Он стоит в нескольких шагах от меня, по-прежнему смотрит в алеющее небо, а его рожок поет обо всем, что видят его глаза. В этой мелодии ощущается жар уходящего дня, шелковое касание травы, слышатся далекие щелчки пастушьего кнута, видится огромное уходящее солнце и рыжая босоногая девушка, застывшая в восхищении от волшебной песни.
Наконец, мелодия смолкает. Януш оборачивается ко мне. Я смотрю на него во все глаза, все еще скованная чудесной мелодией.