Желтый фургон

Воздух был тяжелым и влажным. В тысяче километров отсюда уже бушевали черемуховые холода, а здесь еще оставалось солнечно и тепло. Правда, ночью синоптики обещали грозу – первую в этом году.

На рынке, как и всегда, царила суета. Базар сегодня был обыкновенным, без музыки и гирлянд, поэтому я торговала не в дощатом домике, а в обычной тентовой палатке.

За размышлениями и воспоминаниями вчерашняя дорога промелькнула незаметно. В гостиницу я приехала сразу после полуночи, поэтому успела выспаться, и сейчас находилась в отличном настроении.

Я приезжала сюда много раз. Этот город был гораздо крупнее городка, в котором жил мой дорогой парфюмер, поэтому и покупателей здесь находилось немало. Однако в этот раз к моей палатке долго никто не подходил. Это означало, что за час до закрытия рынка ко мне явится толпа, которая будет наперебой требовать волшебные эликсиры, амулеты и все остальное. А явится она непременно, потому как уже завтра я планировала отправиться на ярмарку во Флоренцию.

Проскучав без дела около двух часов, я решила чего-нибудь пожевать. Это был верный способ привлечь покупателей: стоит потянуться к еде или, не дай Бог, налить из термоса чаю, как к тебе обязательно кто-нибудь придет.

Способ сработал безукоризненно. Едва я наклонилась к пакету с бутербродами, как мой затылок обжег чей-то взор. Я обернулась и увидела высокого светловолосого мужчину. Он стоял чуть поодаль и смотрел на меня пристальным взглядом, будто соображая, не спутал ли меня с кем-то другим.

Мужчина был бледен и худ. Создавалось впечатление, будто долгое время его точила серьезная злая болезнь, и он совсем недавно от нее избавился. Я видела этого человека впервые, однако сразу узнала.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего я улыбнулась и помахала мужчине рукой. Тот приободрился и поспешно подошел к прилавку.

- Доброе утро, - сказал он. – Вы Мирослава?

- Да, - кивнула я. – Доброе утро. А вы – Никита?

- Верно, - удивился мужчина. – Откуда вы меня знаете? Хотя... Меня предупреждали, что вы... необычная женщина.

- Так и есть, - кивнула я.

- Может быть, вам известно, и для чего я сюда пришел?

- Честно говоря, нет. Но я могу предположить. Вы хотите поговорить о Кире?

Мужчина шумно выдохнул. Причем сделал это с таким облегчением, будто с его плеч сняли тяжелый груз.

- Слава Богу! – с чувством сказал он. – Значит, Петр Дмитриевич не ошибся, и вы действительно можете мне помочь! Мирослава, я попал в ужасную ситуацию. Глупую, странную, в чем-то мистическую... Я... Понимаете... Черт, я даже не знаю, с чего начать!

- Начните с начала.

- Начало будет долгим, - он кисло улыбнулся. - Полтора года назад я серьезно заболел. Долго лечился, потом проходил сложную реабилитацию. Доктора говорили, люди с моим диагнозом умирают в ста процентах случаев. То, что я выжил, да еще сумел победить болезнь – это чудо... Я много времени провел в столице - в закрытом онкоцентре. Выписался лишь два месяца назад. И выяснил, что большая часть моего окружения сошла с ума.

- Как это? – удивилась я.

- У меня была невеста – Кира. Мы были знакомы с детства. Сначала дружили, потом начали встречаться. Последние пять лет жили вместе, копили деньги на свадьбу и на покупку квартиры. Когда я заболел, Кира вкладывала в мое лечение все силы. Она - врач, поэтому сражалась за меня днями и ночами. В онкоцентре я очень по ней скучал. Посетителей туда не пускали, а с мобильной связью были большие проблемы. Если родителям я еще мог дозвониться, то до Киры звонки и сообщения почему-то не доходили. Когда я вернулся домой, оказалось, что Кира пропала. При этом родственники и друзья в один голос начали уверять, будто никакой невесты у меня не было. Одни напрочь о ней забыли, другие помнили, но почему-то считали, что мы давным-давно расстались. Кроме того, куда-то исчезли наши общие фото – все до одного, даже висевшие в рамочках в съемной квартире. Страницы в социальных сетях, которые Кира активно вела, оказались удалены. Ее вещи тоже пропали, но остались книги и куча сувениров – ракушки, магнитики и прочий хлам, привезенный из поездок. Я помню, как мы покупали каждый из них. Помню, как по вечерам читали смешные истории. Помню все наши велосипедные прогулки и ночевки в палатке на лесных полянах и речных берегах. Я сказал об этом друзьям, а те покрутили пальцем у виска: мол, онкологию я вылечил, а мозги повредил. Когда же я пришел к родителям Киры, они не пустили меня на порог.

- Почему?

- Они меня не узнали. А ведь мы много лет жили по соседству! Надежда Павловна, Кирина мать, тысячу раз угощала меня блинами, а с ее отцом мы каждый месяц ездили на рыбалку. Как об этом можно забыть?..

Мужчина покачал головой, а его взгляд стал растерянным и печальным.

- После долгих уговоров Надежда Павловна сообщила: ее дочь нашла работу в другом городе и уехала. Но как этот город называется, не призналась. Наверное, решила, будто я псих или маньяк. Знаете, чтобы найти о Кире хоть какие-то сведения, я обошел всех общих знакомых. И все они говорили одно и то же: либо утверждали, что не знают никакой Киры, либо просто посылали меня куда подальше. В какой-то момент я стал задумываться: быть может, наших отношений и правда не было? Может, они мне приснились, или я их просто придумал? Я чувствовал, что в буквальном смысле схожу с ума. Мне каждую ночь снились ее глаза, я искал ее черты в каждой темноволосой девушке, которую встречал на улице. Я скучал по ней, понимаете? Страшно, люто, невыносимо... Потом мне пришло в голову пообщаться с Кириными коллегами. Она работала в городском медцентре, а я полтора года назад начинал там лечиться от рака. Знаете, это было ужасно. Меня и Киру доктора вспомнили, а то, что мы собирались пожениться – нет. Эти ребята тоже решили, что я не в себе, и предложили вне очереди записать меня на прием к психиатру. После разговора с ними я был раздавлен, как дождевой червь. Сидел на лавочке возле крыльца, держался за голову и не понимал, как жить дальше. А потом ко мне подошел Петр Дмитриевич.

- Кто это?