Страница 23 из 28
Януш и дети, тихие и безмятежные, по-прежнему лежали на своих лавках. Я несколько минут рассматривала их лица, а потом нежно поцеловала каждого в лоб и трижды перекрестила. Над мужем я задержалась чуть дольше. Погладила по колючей щеке, осторожно провела пальцем по складке между бровями.
Мы надеялись идти бок о бок до смерти, но теперь наши дороги расходятся. Он никогда не узнает о моем поступке, а значит, никогда его не осудит. Впрочем, Януш всегда понимал меня лучше других. Понял бы и теперь. Годы, прожитые с ним, навсегда останутся лучшим временем в моей жизни.
Я поцеловала мужа в губы. Потом переобулась в новые крепкие башмаки, сунула в карман крошечную соломенную куколку, которую когда-то связала для Агнешки – на память, и вышла во двор.
Казимир по-прежнему ждал меня там.
- Готова?
Я кивнула. Он поставил короб на землю и дотронулся до него раскрытой ладонью. Под его рукой крышка засветилась ровным голубоватым светом.
- Отзываю печать, открываю дверь, - торжественно произнес мужчина. – Уступаю путь, отдаю дары. Прежний странник, ухожу за порог, новый странник готов к пути.
Свечение под его рукой разгорелось сильнее. Казимир отступил назад и жестом предложил мне подойти к коробу. Я подчинилась.
Стоило сделать шаг вперед, как моя рука, словно повинуясь неведомой силе, опустилась на крышку короба, а губы сами собой заговорили:
- Ставлю печать, принимаю дары, соглашаюсь на все, выхожу на порог. Новый странник готов к пути, новый странник уходит в путь.
Свечение стало еще ярче, а потом исчезло, словно впитавшись в ладонь. В тот же миг по моему телу разлилось мягкое уютное тепло. Усталость, накопившаяся за последние две недели, пропала, будто ее и не было. В голове прояснилось, руки и ноги наполнились силой.
Я подняла глаза на Казимира. Тот широко улыбнулся, а потом рассыпался пылью.
От неожиданности я ахнула.
В тот же миг время вернулось к обычному ходу. Запели птицы, двинулись вперед облака. Налетевший ветер подхватил прах чародея, закружил его маленьким вихрем и унес куда-то вдаль.
Я подняла короб с земли, повесила себе на грудь.
Из дома послышались голоса. Я вышла за калитку и, бросив последний взгляд на родные окна, пошла вперед по сырой от талого снега деревенской дороге.