Желтый фургон

- Сегодня я встретила на рынке Киру, одну из своих «надоумленных» покупательниц, - я собрала со стола оставшиеся после ужина грязные тарелки и принялась складывать их в посудомойную машину. – В прошлом году я продала ей здоровье.

- В в этой истории чувствуется какой-то подвох. Кира приобрела его для себя?

- Нет. Она купила его Никите, своему жениху. У нас тогда состоялся длинный обстоятельный разговор. Кира боялась, что я прогоню ее прочь, поэтому говорила о нем полчаса кряду. Без остановки, как радио. Рассказывала, что знает Никиту всю жизнь. Что в детстве они жили в соседних подъездах, в школе сидели за одной партой, и много лет были лучшими друзьями. Потом разъехались по разным городам, а когда снова встретились, влюбились друг в друга без памяти. Родственники и друзья в шутку называли их сиамскими близнецами.

- Почему?

- Потому что они всегда были вместе. Вместе катались на велосипедах, ходили в походы, читали книги, любили хорошие шутки и громко заразительно смеялись. Кира была уверена: их ждет прекрасное будущее. Несколько лет они с Никитой жили вместе – устраивали быт, откладывали деньги на покупку квартиры, планировали свадьбу, мечтали о детях.

- А потом Никита заболел?

Я медленно кивнула.

- У него обнаружили рак. Сразу в четвертой стадии, с метастазами и прочими «радостями». Для Киры это стало страшным ударом. Не только потому, что Никита был ей дорог, но и потому, что она – практикующий онколог.

- Обалдеть.

- Вот-вот. Кира не могла себе простить, что не сумела вовремя обнаружить его болезнь, и позволила ей зайти так далеко.

- Как же она так сплоховала?

- Не знаю. Надо полагать, Никита ничего ей не говорил. Он видел, как невеста зашивалась в больнице, и не хотел напрягать ее еще больше. Я слышала, рак бывает очень коварен. Его первые симптомы можно спутать с другой болезнью, а некоторые люди и вовсе не обращают на них внимание. Как бы то ни было, об истинном положении дел ребята узнали слишком поздно. Кира понимала, Никита обречен, но сидеть, сложа руки, и смотреть, как он умирает, не могла. Два месяца она билась за его жизнь всеми возможными способами. А потом пришла ко мне.

Это был серый ноябрьский день. Дул студеный ветер, накрапывал мерзкий холодный дождь. Я помню его на удивление четко. Его и бледную темноволосую женщину, которая, рассказав мне свою историю, вдруг встала у моего прилавка на колени.

«Помогите ему! Пожалуйста! Прошу вас... Умоляю...»

- Он должен был умереть?

- Да, - я снова села за стол и устало потерла виски.

- Значит, своей покупкой Кира изменила ход его судьбы.

- Не только его, но и своей, и многих других людей. Судьба – это гигантская паутина дорог, которая связывает друг с другом множество мужчин и женщин. Говорить, что у каждого из них свой путь, не совсем верно. Стоит кому-нибудь изменить траекторию движения, как это тут же повлияет на всех. Такое изменение стоит дорого.

- Чем же она тебе заплатила?

- Здоровье – очень ценная штука, Герберт. Чтобы его приобрести, покупатель должен отдать самое важное и дорогое, что есть у него на данный момент.

- Девушка отдала тебе свое здоровье?

- Она отдала мне свою любовь к Никите.

Парфюмер удивленно моргнул.

- Погоди. Разве с любовью можно проводить такие манипуляции? Мне казалось, это настолько высокая материя, что с ней бесперспективно что-либо делать!

- Так и есть, - кивнула я. – С любовью, как с чувством, ничего сделать нельзя. А вот с памятью о ней можно, и очень многое. Купив для Никиты долгую здоровую жизнь, Кира напрочь о нем забыла. Тех лет, что они провели вместе, для нее больше нет. Любви, соответственно, нет тоже.

- Это очень жестоко, Мира.

Я грустно усмехнулась.

- Поверь, я отлично это понимаю, но поделать ничего не могу. Я всего лишь продавец, и влиять на цену своих товаров не в силах.

- Я в курсе, - кивнул парфюмер, - поэтому ни капли тебя не осуждаю... Говоришь, ты сегодня встретила Киру на ярмарке?

- Да. Оказалось, некоторое время назад она перебралась в этот город. Работает в онкодиспансере, живет одна. Никита, надо полагать, излечился от своего недуга, но находится где-то в другом месте.

- Он тоже ее забыл?

- Сомневаюсь. Парень-то свою память никому не продавал.

- Как же он воспринял их разрыв? Если невеста забыла, что у нее есть жених, это должно вызвать кучу вопросов.

- Боюсь, тут я тебе ничего не отвечу. Кира Никиту больше не помнит, а значит, подсмотреть, как у него дела, и что оно обо всем этом думает, я не могу. Что ж... Теперь ты понимаешь, почему я сегодня не в настроении?

- Более чем.

- После этой встречи весь мой день пошел наперекосяк. Веришь ли, я еле-еле дождалась вечера, чтобы убраться с этой дурацкой ярмарки.

Парфюмер печально улыбнулся. А я решила сменить тему разговора.

- Слушай, Герберт. Фестиваль закончился, и мне пора уезжать. Но следующий рынок, на который я должна отправиться, откроется только послезавтра. Можно я еще один день погощу в твоем доме? Мне хочется завтра отдохнуть и немного погулять по городу.

- Конечно, - кивнул он. – Гости, сколько пожелаешь.

***

Утром после завтрака Герберт отправился в домашнюю лабораторию. Я же, как и собиралась, пошла гулять.

На улице вновь было солнечно, но, по ощущениям, стало гораздо холоднее, чем вчера. Ночью над городом пролился дождь, поэтому дороги и тротуары были украшены осколками луж.

Стоило ступить на тротуар, как в моих волосах тут же запутался ветер. Он неторопливо перебирал и без того лохматые пряди, приятно холодил тяжелую горячую голову.

Сегодня мне плохо спалось – впервые за много лет. Я вертелась на кровати, тщетно пытаясь обуздать мысли, которые скакали, как блохи, не давали расслабиться и уснуть.

Встреча с Кирой здорово меня взволновала. Казалось бы, почему? Мне не раз приходилось пересекаться с бывшими клиентами, в том числе с «надоумленными», и воочию наблюдать к чему привели их волшебные покупки. Однако случай с Кирой был особенным.

Во-первых, он являлся образцом настоящей любви. Той самой, о которой мечтают миллионы людей, но которую совершенно не понимают. Много ли среди этих мечтателей найдется смельчаков, что согласятся отказаться от своего чувства, чтобы спасти возлюбленного? Многие ли найдут силы осознанно перекроить судьбу и, быть может, обречь себя на вечное одиночество? У Киры силы нашлись, и это, как минимум, достойно уважения.

А во-вторых... Во-вторых, ее история чрезвычайно напоминала мою.