Желтый фургон

Мы с мужем мечтали о ней вместе – после двоих сыновей в нашем доме очень не хватало дочки. И теперь она у нас есть. Старый Крзис, что живет в доме напротив, уверяет: нашу егозу ждет яркая добрая жизнь, и мы с Янушем полностью с ним согласны.

Дети – главное богатство нашей семьи. Они веселые, разумные, трудолюбивые. Каждый день я благодарю Господа за то, что он послал мне такое славное семейство, и молю даровать ему здоровье и долголетие.

- Смотрите, что у меня есть!

Агнешка стремительно бежит вперед, размахивая платочком, зажатым в крошечной ручонке. Она редко смотрит под ноги, поэтому ожидаемо спотыкается о невидимый камень и так же стремительно летит вниз.

Януш успевает подхватить ее, прежде чем очаровательный веснушчатый нос встречается с утоптанной землей. Агнешка ахает и готовится зареветь, но отец подбрасывает ее вверх, и она радостно хохочет. Рядом так же весело смеются Вацлав и Войтек. Я стою у крыльца и искренне ими любуюсь.

Внезапно улыбка сползает с дочкиного лица, золотистые бровки хмурятся. Я поворачиваю голову и замечаю высокого худого мужчину с большим желтым коробом. Он стоит по другую сторону нашего забора. Увидев, что мы обратили на него внимание, мужчина снимает шапку и вежливо кланяется.

- Здравия и удачи вам, добрые хозяева, - говорит коробейник. – Не дадите ли путнику напиться? Я шел весь день, очень устал и меня ужасно мучает жажда.

- Конечно, добрый человек, - кивает Януш. – Сейчас моя жена вынесет тебе воды.

Я поспешно иду в дом, зачерпываю из ведра ковшик колодезной водицы и возвращаюсь во двор. Коробейник по-прежнему стоит у забора, но мои домочадцы почему-то больше не обращают на него внимание. Муж продолжает рубить дрова, а дети складывают их в поленницу.

Я протягиваю мужчине ковшик.

- Здравствуй, Мирослава.

- Здравствуйте, Казимир. Какими судьбами вас сюда занесло?

Я ловлю себя на мысли, что больше его не боюсь. Колдун не причинит зла ни мне, ни моим родным. Ему надо со мной поговорить, поэтому он отвел им глаза. Эти чары безвредны, и спадут сразу, как только коробейник уйдет.

- Я все еще надеюсь что-нибудь продать тебе, Мирослава.

Казимир улыбается, а я качаю головой.

- Напрасно надеетесь. У меня все есть и мне по-прежнему ничего от вас не нужно.

- Ну, это пока...

Он усмехается и возвращает мне ковшик. А я решаюсь задать вопрос, который мне давно интересен.

- Как это вы не боитесь ходить по деревням, Казимир?

Мужчина удивленно изгибает бровь.

- Отчего же я должен этого бояться?

- Земля полнится о вас нехорошими слухами. Того и гляди, кто-нибудь поймет, что вы и есть тот самый коробейник, о котором рассказывают страшные сказки.

- Мне до слухов нет никакого дела. А люди... Они всегда что-нибудь болтают. Что мне до них, Мирослава? Я свои товары никому не навязываю, покупатели находят меня сами.

- Мне вы свои товары как раз навязываете, - замечаю я, но Казимир не обращает на это внимание.

- В моем коробе находится много необычных вещей, и предназначены они не для обычных ремесленников и крестьян, - продолжает он. – Смекаешь, о ком я говорю?

- Не совсем, - признаюсь я. – Хотя... Вы имеете в виду колдунов?

- Ну, конечно! Кому еще может понадобиться прошлогодняя гроза, веселящее зелье или левитирующий браслет? Вы, крестьяне, считаете магию злом, дьявольским промыслом и прочей ерундой. Вы не понимаете ее природу, а потому боитесь, как наводнения или пожара.

- Как же ее не бояться, если она и правда идет от нечистого? – удивляюсь я.

- Кто тебе сказал это, Мира? Ваш ксендз? Или пан? Или кто-то еще, кто понятия не имеет, что это такое? Магия – такая же часть этого мира, как воздух, вода и земля. Она оплетает его невидимыми тонкими нитями, она есть буквально во всем. Видеть ее и уметь пользоваться ее благами – такой же дар, как умение играть на пастушьем рожке, писать картины или вести за собой народы. Скажи, Мирослава, разве кто-нибудь считает приспешником дьявола полководца, ведущего тысячи воинов на защиту родной земли? Считает нечистым музыканта, извлекающего чарующие звуки из куска деревяшки? Отчего же природный волшебник, умеющий от рождения чуть больше, чем другие люди, должен называться слугой Сатаны? Среди магов, конечно, есть негодяи, но ведь и среди обычных людей их тоже полно! В большинстве же своем это славные ребята. Они мирно ведут дела и никому никогда не мешают. Взять хотя бы твоих соседей. Тех, что живут в доме напротив. Много зла они причинили твоей семье?

- Мои соседи? – удивляюсь я. – Крзис и Грася? Они что, колдуны?

- Природные чародеи-целители, - кивает Казимир. – Если не ошибаюсь, они лечат всю вашу деревню. Старик варит целебные мази, а его жена принимает роды, заговаривает зубную боль и прогоняет лихорадку. Выходит, они тоже порождения тьмы? Или все-таки нет?

Я глубоко вздыхаю. От слов Казимира кружится голова, и я понятия не имею, что думать и говорить.

- А ты сама, Мира? – продолжает коробейник. – Ты ведь тоже не слишком обычная. Да, не удивляйся. Я знаю о твоих видениях и о предчувствиях, которые всегда сбываются.

- Я тоже ведьма? – с ужасом шепчу я.

- Нет, - улыбается Казимир. – По крайней мере, пока. Но у тебя есть склонность к «кошачьему глазу» - способности видеть то, что недоступно другим. Из таких, как ты, получаются отличные посредники.

- Посредники? Кто это?

- Это люди, которые помогают магической части нашего мира равномерно распределять свою силу по всему свету. Они, как ветер, который гонит дождевые тучи к засыхающей земле, и прогоняет облака, чтобы солнце могло согреть озябшие травы. Посредники бывают разными, но дело у них одно – двигать магические потоки и беречь баланс колдовских сил. Это тяжелая, а порой и очень грязная работа, Мирослава. Но кто-то должен ее делать.

- А вы... Вы – тоже посредник?

- Да. Продавая волшебные вещи, я помогаю природной магии окутывать Землю ровным сплошным покровом, без дыр и неровностей. Это сложно понять, но объяснить по-другому я пока не могу.

- Зачем вы вообще мне об этом рассказываете?

- Чтобы ты понимала, с кем имеешь дело.

- Но для чего?..

Он вновь улыбается, но его улыбка грустна.

- Скоро узнаешь.