Страница 16 из 28
- Один из ваших друзей планирует организовать службу пассажирских перевозок, - сказала после небольшой паузы. – Он хочет позвать вас туда в качестве партнера. Если вы согласитесь, дела быстро пойдут в гору. Через два года вы сможете без кредитов купить себе новый дом и новую машину. А также слетать на Бали, как давно мечтали.
- Откуда вы знаете про Бали? – растерялся Максим.
- Чтобы купить шанс на киноактерство, вам придется отказаться от шанса стать бизнесменом, - продолжала я, проигнорировав его вопрос. – Друг никогда не предложит вам партнерство, и заработать на этом вы, соответственно, не сможете. Согласны?
- Конечно, согласен! – воскликнул Максим.
- Подумайте хорошенько, быть может...
- Да что тут думать! Зачем мне пассажирские перевозки, если я стану кинозвездой? Да я такие деньги заработаю, что буду летать на Бали трижды в год! Домов куплю десять штук, а машин – целый автопарк!
- А если не станете звездой? – осторожно уточнила я.
- Как это – не стану?
- К сожалению, так бывает. Есть множество актеров, которые играют на сцене и в кино, но при этом ведут скромную жизнь. Их имена мало кому известны, и когда они уходят на пенсию, публика тут же о них забывает.
- Ну, мне это не грозит, - усмехнулся мужчина. – Я свое возьму, не сомневайтесь. Это ведь моя мечта, Мирослава. Вот у вас есть мечта?
Я неопределенно пожала плечами и еще раз уточнила:
- Значит, вы все-таки возьмете счастливый шанс?
Максим согласно кивнул. В тот же миг его лицо застыло, а взгляд расфокусировался. Передо мной же, как на ладони, встали последствия его покупки.
...Счастливый шанс представится Максиму через две недели. Он примет участие в кинопробах нового блокбастера. Пробы, конечно, будут провалены, однако на съемки моего клиента все же пригласят – режиссер предложит ему сыграть бомжа, которого злодеи убьют в первые минуты фильма. Следующие несколько лет Максим станет систематически сниматься в кино: в роли выловленных из реки покойников, случайных прохожих, болельщиков на стадионе или статистов массовки. Один раз ему позволят произнести в кадре какую-то реплику, однако этот эпизод окажется вырезанным. Миллионов Максим, конечно, не заработает. Чтобы как-то жить, в перерывах между съемками он продолжит работать в такси, и эти перерывы будут составлять большую часть его времени. Через десять лет мужчина признает, что актерского таланта у него все-таки нет, и уйдет из киноиндустрии. Вместо дома купит крошечную квартирку, за которую будет долго выплачивать кредит, и раз в три года станет отдыхать на Азовском море. На Бали он не побывает никогда...
Покупатель моргнул, и его взгляд снова стал осмысленным.
- Сделка совершена, - сказала я. – Удачи вам, Максим.
***
В особняк парфюмера я возвращалась одна. Утром Герберт предупредил, что задержится в лаборатории, поэтому ужинать мне предстояло в одиночестве.
На центральной улице мой фургон попал в пробку – час пик в этом городе продолжался долго, и сейчас, с наступлением сумерек, на дорогах по-прежнему было полно машин. В отличие от прочих автомобилистов, пробки меня не раздражали. В суете постоянных переездов я воспринимала их, как личное время. Время выдохнуть и подумать.
В этот раз мои мысли крутились вокруг Максима. Вернее, вокруг его слов о мечте. Он спросил, есть ли у меня мечта.
Когда-то у меня их было много. Теперь нет ни одной. Мои базовые потребности, вроде еды, одежды и крова решаются автоматически, а загадывать что-либо на перспективу бессмысленно. Нет перспектив – нет желаний. Впрочем, надо быть справедливой: жизнь оказалась ко мне щедра, и все мои прошлые мечтания, так или иначе, были исполнены.
Помнится, много лет назад, в своем далеком детстве я мечтала о леденцах. Однажды, когда я еще бегала по родительскому двору в одной рубашонке, отец привез мне с базара подарок – сладкий красный кругляш на длинной деревянной палочке. В моей долгой кочевой жизни было немало изысканных десертов, но ни один из них не вызывал у меня такого восторга, как тот ярмарочный леденец.
После того, как я съела эту простенькую конфету, у меня появилась мечта – робкая, наивная, детская – съесть за один раз сразу пять леденцов. А лучше восемь. Сейчас это желание кажется смешным, а тогда, в первой половине шестнадцатого века, оно представлялось почти несбыточным. В доме крепостных крестьян деньги появлялись нечасто, и тратить их на сладости являлось ужасным расточительствам. Старый пан, которому принадлежала наша деревня и наша семья, действительно был добрым жалостливым человеком. Он никогда не бил своих холопов кнутом, не заставлял до изнеможения работать на его полях и разрешал крестьянам торговать на ярмарках овощами и фруктами, которые они выращивали в своих палисадниках и огородцах. Благодаря этому наша семья всегда имела кое-какой доход и даже считалась зажиточной. Однако заработанные гроши и полугроши мой отец либо прятал в сундук, либо тратил на покупку скота. Своих детей – меня и трех моих братьев – он редко баловал сладостями, а потому долгое время они оставались нашей прекрасной мечтой.
Не знаю, как у братьев, а у меня эта мечта осуществилась, когда я была беременна старшим сыном. Мне так сильно хотелось конфет, что Януш не пожалел денег, и привез мне с базара десяток леденцов. Я съела их все в один день, и целый месяц была самым счастливым человеком на свете.
Еще я мечтала о разноцветных нитках. В девичестве мне страстно хотелось расшить ими полотенца, фартуки и сорочки. Яркие краски я любила всегда... Незадолго до моей свадьбы отец подарил мне целый набор шелковых ниток – красных, синих, зеленых, желтых. С каким наслаждением я вышивала ими свое приданое! И как потом любовалась моей работой свекровь, гордясь, что ей досталась невестка-рукодельница...
В замужестве у меня появилась новая мечта – одна на двоих с моим дорогим супругом...
...В небе пылает закат. Облака, которые днем были белоснежными, в один миг стали алыми, рыжими и лиловыми. Поднимешь голову, и кажется, будто над ней разгорается пожар – бескрайний и бесконечный.
Во дворе нашего дома тоже пожар – его буйные искры полыхают в огненных кудрях худенькой большеглазой девчушки, которая несется через двор к отцу, что рубит сейчас дрова.
Агнешка. Наша радость, наша услада, наше счастье. Она появилась на свет через пять лет после рождения Войтека, и сразу влюбила в себя отца и старших братьев. Януш обожает носить ее на руках. Братья каждый день спорят, кто будет таскать золотую королевну на закорках.