Желтый фургон

- К посредничеству. Время от времени у меня случались вспышки интуиции. Я могла разговаривать с человеком, и вдруг осознать, что с ним случится через месяц или через год. Могла засмотреться на соседский дом, и неожиданно догадаться, что на днях в нем случится пожар. Потом догадки сменились видениями – яркими картинками, которые сменяли друг друга, как узоры в калейдоскопе. Я никому о них не рассказывала, боялась, что меня посчитают ведьмой. Казимир говорил, такие видения бывают у всех посредников. По крайней мере, у него они тоже были.

- Кто такой Казимир?

- Мой предшественник.

- А, желтый коробейник! Позавчера ты обещала рассказать о нем подробнее.

Я пожала плечами.

- В детстве я часто слышала легенду о страшном колдуне, который ходит по селам и городам с огромным коробом, в котором можно найти любые товары, какие только пожелаешь. При этом считалось, что покупать эти товары нельзя, потому как колдун берет за них не деньги, а частички человеческой души. Это может привести к всевозможным бедам и даже закончиться смертью. Моя мать говорила: желтый коробейник – служитель дьявола, поэтому все его покупатели после кончины будут гореть в аду.

- А почему коробейник – желтый? Твой фургон, кстати, тоже вполне себе канареечный. В этом цвете есть какой-то особый смысл?

- Нет здесь никакого смысла. Это просто традиция. Кто-то покрасил короб желтой краской, и с тех пор ее используют все торговцы-посредники. При желании, я могу сделать свой фургон красным, черным, фиолетовым или серо-буро-малиновым. Но мне бы этого не хотелось. Я люблю желтый цвет, он красивый и позитивный.

- Согласен, - кивнул Герберт. – Продолжай, пожалуйста.

- Про коробейника ходило много разных страшилок. Например, говорили, будто он выискивает на рынках самых беззащитных и беззаботных людей: пьяниц, бродяг, беспечных девушек и парней – и предлагает им свои товары. Причем, предлагает так искусно, что они не могут от них отказаться, и, в конце концов, обрекают себя на вечные мучения.

- Но ведь это неправда.

- Конечно, неправда. Посредник никогда ни к кому не пристает. Наоборот, это люди пристают к нему, а он не имеет возможности послать их куда подальше. Впрочем, Казимир не считал это проблемой. Ему было важно продать как можно больше волшебных вещей, чтобы привести в движение магические потоки. Его не интересовало, кем окажется покупатель – чародеем или не чародеем. И совершенно не заботило, как клиент будет жить после совершения сделки.

- Что ж... Ты – более чуткая волшебница.

- На момент нашего знакомства Казимир был гораздо старше, чем я теперь. Мне кажется, он так устал от хождений по городам и весям, что стал черствым, как сухарь. В нем оставалось слишком мало человеческого, чтобы сопереживать другим людям.

- Сколько же ему было лет?

- Понятия не имею. Казимир однажды сказал, что воочию наблюдал, как кипящая лава Везувия уничтожала город Помпеи. Вот и считай.

Герберт присвистнул. Я пожала плечами.

- Где же вы познакомились?

- На рынке, конечно. Я увидела, как мужчина с большим желтым коробом продал зелье естественной смерти жене местного трактирщика, и та сразу же после этого умерла. Казимир тогда случайно поймал мой взгляд и понял, что мы с ним одного поля ягоды. Это стало для него подарком судьбы. Он уже подумывал отойти от дел и активно искал преемника.

- Казимир предложил тебе занять его место?

- Предложил, но не сразу. Тогда я была слишком юна и совершенно к этому не готова. Видишь ли, Герберт, посредником можно стать только добровольно. Прежний торговец должен подробно объяснить новому, что ему предстоит делать, для чего это надо, и с чем он может столкнуться. Если новый торговец откажется взваливать на себя эту ношу, заставить его нельзя ни хитростью, ни силой. Заведи Казимир разговор о магии и торговцах-колдунах, я бы не только ничего не поняла, но и страшно испугалась. Затея с преемником разбилась бы вдребезги, и ему пришлось бы искать другого человека. Нет, Казимир действовал осторожно. Раз в несколько лет он попадался мне на пути. Заводил ненавязчивые разговоры, шутил, старался понравиться. Ему хотелось, чтобы я перестала его бояться. Когда общаешься с человеком на равных, с ним проще договориться.

Я подняла голову к небу и увидела яркую звезду, выглянувшую в просвет между двумя темными облаками. А в моей памяти возникло очередное воспоминание...

По небу плывут тяжелые тучи. Ветер ворошит золотые листья кленов, шевелит жухлую листву. Осень в этом году теплая, однако, я мерзну и кутаюсь в накинутый на плечи теплый платок. Рядом с нашей деревней расположились бродячие торговцы, и я пришла посмотреть, что же они привезли.

Я стараюсь шагать быстро: дома меня ждут дела, и главное из них – маленький Вацлав, румяный рыжий карапуз, оставленный сейчас на попечение старушки-свекрови. Мне двадцать лет, Вацлаву идет третий год, и совсем скоро у него появится младший брат. Януш, мой любимый супруг, тихонько мечтает о дочке, но я точно знаю, что будет мальчик – Войтек.

- Доброго дня, красавица!

Я оборачиваюсь и вздрагиваю: позади меня стоит высокий тощий мужчина с большим желтым коробом. Он улыбается. Я вижу: коробейник старается сделать улыбку доброй и дружелюбной, однако глаза его холодны, как лед.

- Доброго дня, - киваю я и тороплюсь отойти подальше, но мужчина идет за мной.

- Пять лет мы с тобой не видались, - говорит он. – Меня, кстати, зовут Казимиром.

Я останавливаюсь и вглядываюсь в его лицо. Для чего я это делаю, загадка для меня самой.

- А вот и нет, - серьезно отвечаю ему. – Вас зовут по-другому.

Его улыбка становится шире. Судя по всему, я оказалась права.

- Угадала, красавица. Сможешь назвать мое настоящее имя?

Я снова ловлю его взгляд, и в моей голове сам собой появляется ответ:

- Кадмос.

- Верно, - кивает торговец. – Молодец. Выходит, я в тебе не ошибся, Мирослава.

Я абсолютно уверена, что не называла себя этому человеку, но его знание меня не удивляет. Он же колдун, а колдуны способны и не на такие штуки.

- Кадмос - не наше имя, - говорю я.

- Так и есть. Оно эллинское, то есть, греческое, и слишком странное для здешних мест. Поэтому мне пришлось его сменить.

- Понятно, - киваю я. – Всего вам доброго, Казимир.

- Погоди, Мирослава. Быть может, ты захочешь что-нибудь у меня купить?

- Обойдусь.

Я ускоряю шаг, но торговец не отстает.

- В моем коробе много отличных товаров. В том числе такие, которых больше нет ни у кого.

- Мне ничего не надо.

- В самом деле?