Страница 50 из 86
Глава 18. Йольское пламя
Его губы обрушились на мои с такой сокрушительной, отчаянной яростью, словно он умирал от многодневной жажды, а я была единственным источником живой воды во всем этом промерзшем, занесенном снегом мире. Это больше не был тот сдержанный, едва намеченный, полный горького самоконтроля поцелуй в его рабочем кабинете. Это была безоговорочная, абсолютная капитуляция Ледяного Короля.
Я тихо ахнула ему в губы, чувствуя солоноватый вкус его дыхания и покалывание морозного озона. Его сильные, мозолистые от рукоятей мечей ладони собственнически сомкнулись на моей талии, сминая тонкую ткань одежды, и рывком прижали меня вплотную к своему твердому, горячему телу. Моя внутренняя рысь внутри меня торжествующе, оглушительно зарычала, выпуская на волю всё то жидкое, расплавленное золото первородной магии, которое я так тщательно и долго прятала под кожей.
Воздух в тренировочном зале заискрился, пахнув паленой шерстью и грозой. Пространство вокруг нас внезапно дрогнуло, потеряло четкие контуры и закрутилось тугой, гудящей воронкой, сотканной из антрацитовых теней и фиолетовых молний. Реальность с оглушительным, хлестким хлопком разорвалась по швам.
Элиас не стал тратить драгоценное время на долгие переходы по темным, гулким коридорам спящей академии. Пространственный портал, требующий колоссальных, почти смертельных для обычного мага затрат энергии, перенес нас прямо в самое сердце его личных покоев в Северной башне.
Мы оказались в просторной спальне, погруженной в полумрак. Комнату освещал лишь тусклый, мертвенно-бледный свет тяжелой луны, пробивающийся сквозь массивные витражные окна с изображениями раскидистых морозных деревьев. Но стоило нашим ногам коснуться мягкого, пушистого ковра из медвежьей шкуры, как камин в углу комнаты утробно взревел. Он ответил на яростный всплеск моей огненной магии, мгновенно выплюнув снопы искр, и залил пространство жарким, багрово-янтарным светом.
Элиас не разорвал поцелуй ни на секунду. Он сделал стремительный шаг вперед, заставляя меня слепо отступать назад, пока мои колени не коснулись прохладного края огромной, застеленной темным, тяжелым шелком кровати.
Я потянула его на себя, увлекая в падение. Мы рухнули на шелковые простыни, и плотная ткань моей водолазки показалась сейчас невыносимой, лишней преградой. Пальцы Элиаса — непривычно горячие, дрожащие от нетерпения — скользнули под край одежды, обжигая чувствительную кожу на животе. От этого простого прикосновения по моим венам, заставляя выгнуться в дугу, ударил концентрированный, чистый озон.
Наше слияние вышло далеко за рамки обычной человеческой страсти или физического влечения. Это был истинный, необратимый резонанс двух первозданных, противоположных стихий, навсегда перекраивающий саму нашу природу:
Ментальный пробой:Его разум распахнулся передо мной без остатка, сметая вековые щиты. Я больше не видела строгих, гранитных барьеров расчетливого ректора — только бушующий, бескрайний океан его подлинных эмоций, его леденящего страха за мою жизнь и его темной, всепоглощающей, граничащей с безумием нежности.
Стихийный танец:Мое золотое пламя окончательно вырвалось из-под контроля, но оно больше не сжигало. Оно ласково сплелось с его серебряным льдом и высоковольтными искрами молний, окутывая кровать мерцающим, потрескивающим коконом абсолютной, непроницаемой защиты.
Запечатывание связи:В тот сакральный момент, когда мы стали единым целым, моя аура навсегда изменила свой узор. В самом центре моего янтарного, кошачьего огня зажглась крошечная, пульсирующая и нерушимая искра его грозовой магии. Метка Ледяного Короля, которую невозможно смыть даже смертью.
— Моя.. — хрипло, на грани утробного звериного рыка выдохнул Элиас мне в самые губы, когда мир вокруг нас с грохотом взорвался миллионами слепящих сверхновых звезд. Его пальцы сжали мои плечи так крепко, до синяков, словно он до ужаса боялся, что я исчезну, растворюсь в утреннем тумане.
— Ваша, — задыхаясь от переполнявшей меня чужой мощи, прошептала я в ответ. Я впивалась пальцами в его обтянутые шрамами плечи, оставляя на бледной коже легкие, тут же затягивающиеся следы от своих чуть удлинившихся, диких когтей. — А вы мой, Элиас. Только мой.
В эту Йольскую ночь, под оглушительное завывание ледяной метели за толстыми каменными стенами древней академии, дикая рысь наконец-то обрела свою стаю. В лице одного-единственного человека.
Рассвет подкрался незаметно, окрасив далекие заснеженные вершины гор на горизонте в нежные, персиково-розовые тона. Метель за окном утихла, оставив после себя лишь кристально чистое, звенящее морозное утро.
Я лежала на широкой груди Элиаса, слушая ровный, глубокий и успокаивающий стук его сердца. Мои пальцы лениво выводили невидимые линии на его ключице, скользя прямо поверх темной, слегка припухшей вязи магических татуировок, которые теперь тускло светились золотом. Я чувствовала себя так, словно заново родилась — легкой, бесконечно сильной и абсолютно, монументально неуязвимой.
Элиас не спал. Его тяжелая, теплая рука покоилась на моей талии, время от времени бережно, едва ощутимо поглаживая обнаженную кожу. В его серых глазах, устремленных в высокий сводчатый потолок, больше не было привычной ледяной брони, но там читалась глубокая, напряженная стратегическая задумчивость.
— Изольда не остановится, — тихо произнесла я, озвучивая тот липкий страх, что всё еще витал в морозном воздухе комнаты. — Твои архивы задержат ее, возможно, дело даже дойдет до трибунала. Но у нее слишком глубокие корни и связи в Министерстве. Как только она поймет, что моя аура теперь навсегда спаяна с твоей, она использует это как оружие.
Элиас медленно перевел взгляд на меня. На его тонких губах скользнула легкая, хищная и очень опасная улыбка человека, который всегда просчитывает партию на десять шагов вперед.