Страница 44 из 71
Глава 20
"Есть особая красота в том, как разрушаются красивые вещи. Как разбивается хрусталь. Как горят картины. Как умирает любовь."
Дорогой несуществующий дневник,
Прошло пять дней с той ночи в башне. Пять дней, в течение которых я избегала обоих братьев с мастерством призрака. Что иронично, учитывая, что именно я должна преследовать их, а не наоборот.
Академия стала лабиринтом уклонений. Я знала их расписания лучше, чем своё собственное. Знала, какими коридорами они ходят, где сидят в библиотеке, когда тренируются.
И избегала этих мест, как чумы.
Потому что смотреть на Рэйвена — значит видеть нож в его руке и кровь моих родителей. А смотреть на Кайра — значит помнить, что он знал. Всё это время знал и молчал.
Но сегодня вечером моя удача закончилась.
Ночь опустилась на Академию как похоронный саван — тяжёлая, удушающая, пропитанная предчувствием. Луна висела над башнями ободранным черепом, бросая серебристый свет на готические шпили. Где-то в лесу выла волчица, и звук был похож на плач.
Или на предупреждение.
Я шла по северному крылу — обычно пустому в это время. Факелы горели тускло, бросая дрожащие тени, которые ползли по стенам как живые существа. Каменные горгульи в нишах следили за мной пустыми глазницами, и я почти слышала их шёпот:
"Беги, глупая девочка. Беги, пока можешь."
Но я никогда не умела следовать здравым советам.
Голоса остановили меня на полпути к лестнице.
Два голоса. Знакомые как собственное сердцебиение. Один — бархатный и контролируемый, как хорошее вино. Другой — острый и дерзкий, как разбитое стекло.
Кайр и Рэйвен.
Они стояли в конце коридора, у высокого арочного окна. Лунный свет падал на них под углом, превращая их фигуры в игру контрастов — свет и тень, контроль и хаос, два полюса одного и того же проклятия.
Я должна была уйти. Развернуться и уйти тихо.
Вместо этого я прижалась к стене, скрываясь в тени колонны.
Потому что я мазохистка. Или просто идиотка.
— Ты избегаешь меня, — говорил Кайр, его голос был натянут как струна. — Три дня не показывался на тренировках. Пропускаешь собрания стаи.
— А ты следишь за мной, братец? — насмешка Рэйвена была острой как бритва. — Как трогательно. Не знал, что тебе не всё равно.
— Мне не всё равно, потому что ты разваливаешься на части!
— Я? — Рэйвен рассмеялся — звук был пустым, как эхо в склепе. — Это забавно, учитывая, что ты выглядишь так, словно не спал неделю. Совесть грызёт, Кайр?
Тишина натянулась между ними.
Я осторожно выглянула из-за колонны. Кайр стоял прямо, напряжённо, как солдат перед боем. Зелёные глаза горели изумрудным огнём в лунном свете. Рэйвен прислонился к подоконнику с показной небрежностью, но я видела — как сжаты его кулаки. Как дрожат плечи.
Два брата. Связанные кровью и виной. Разделённые выбором, который им не давали сделать.
— Она не говорит ни с одним из нас, — сказал Кайр тихо. — Избегает. Прячется.
— И что ты ожидал? — Рэйвен повернулся к нему, и даже в темноте я видела презрение на его лице. — Что она простит и забудет? Что будет улыбаться убийце своей семьи?
— Тебе было тринадцать...
— ПЛЕВАТЬ! — взрыв был внезапным, яростным. — Плевать, сколько мне было! Я убил их! Шестерых! И она ЗНАЕТ!
Он толкнул Кайра в грудь. Старший брат не пошевелился.
— А ты стоишь здесь и говоришь о прощении? О том, что мы можем это исправить?
— Мы не можем исправить прошлое, — голос Кайра был ровным, но я слышала боль под контролем. — Но можем попытаться... не знаю. Заслужить право быть рядом.
— Какое право?! — Рэйвен рассмеялся безумно. — Я убийца! Ты — лжец, который прятал правду! Какие у нас права на неё?
— Никаких, — ответил Кайр тихо. — Ты прав. Никаких.
Он отвернулся к окну, глядя на ночной лес.
— Но я не могу просто... отпустить. Не могу смотреть, как она страдает, и ничего не делать.
— А что ты можешь сделать? — голос Рэйвена был полон яда. — Подарить ей стабильность? Правильную жизнь? Притвориться, что прошлого не было?
— Я могу любить её, — Кайр повернулся. — Несмотря ни на что. Даже если она выберет тебя.
Воздух сгустился.
— Что? — Рэйвен выпрямился.
— Ты слышал. Если она решит, что хочет тебя... твой хаос, твоё безрассудство, твою честность в разрушении... я отступлю.
— Врёшь.
— Не вру, — Кайр шагнул ближе. — Потому что её счастье важнее моей гордости. Даже если это значит смотреть, как она выбирает брата-убийцу вместо брата-спасителя.
Удар прилетел так быстро, что я едва увидела движение.
Кулак Рэйвена врезался в челюсть Кайра с хрустом, который эхом прокатился по коридору. Старший брат отлетел, врезаясь в стену. Камень треснул от удара.
Боги. Они действительно собираются убить друг друга.
Кайр вытер кровь с губы. Посмотрел на неё. Потом на брата. И улыбнулся — медленно, опасно.
— Лучше, — сказал он тихо. — Настоящие эмоции лучше, чем твоя маска.
Он бросился вперёд.
Столкновение было похоже на удар грома. Два тела, две силы, два хищника, которые слишком долго сдерживались.
Удары сыпались с обеих сторон. Кайр — точный, контролируемый, смертельно эффективный. Рэйвен — яростный, хаотичный, абсолютно безрассудный.
Два способа быть сильным. Два способа сломаться.
Я смотрела, застыв в тени. Должна была остановить их. Должна была вмешаться.
Но часть меня — тёмная, больная часть — хотела посмотреть, куда это приведёт.
Потому что разрушение прекрасно. Особенно когда разрушаются красивые вещи.
Когти начали проявляться. Клыки удлинились. Трансформация подкрадывалась, как хищник в ночи.
— Ты разрушаешь всё! — рычал Кайр, швыряя брата через коридор. — Себя! Меня! Её!
Рэйвен отскочил от стены, атакуя с удвоенной яростью.
— А ты что делаешь?! — каждое слово сопровождалось ударом. — Душишь всех своим контролем! Превращаешь любовь в клетку!
— Я ЗАЩИЩАЮ!
— Ты КОНТРОЛИРУЕШЬ!
Они столкнулись снова, и на этот раз я услышала треск рёбер. Чьих — непонятно.
Рэйвен споткнулся, прижимая руку к боку. Кровь сочилась между пальцев, чёрная в лунном свете.
Как чернила. Как разлитое вино. Как всё прекрасное, что превратилось в яд.
Кайр замер, глядя на кровь. Что-то изменилось в его лице. Ужас прорвался сквозь ярость.
— Рэйвен... твои рёбра...
— Плевать на рёбра, — младший брат выпрямился, пошатываясь. — Мы не закончили.
— Мы закончили. Ты ранен.
— Я СКАЗАЛ, НЕ ЗАКОНЧИЛИ!