Его дочь

Я улыбаюсь Шарлотте, она пожимает плечами, но ничего не делает, чтобы увести дочь. Наоборот, приседает рядом с ней. К ним подходит Арно, и у меня мелькает мысль, не собираются ли они втроем поиграть в «Уно» на полу? К счастью, Арно остается стоять:

– Эмма…

Арно смотрит на меня, словно просит набраться терпения. Я улыбаюсь и выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь. Внутри у меня кипит такая злость, какой до встречи с Эммой я никогда не испытывала. Это первое ее проявление, всего лишь росток. Борьба за территорию. Конечно, ведь мы в квартире Арно, на которую у меня нет прав, а у Эммы есть. Про вторжение в личное пространство, не имеющее ничего общего со стенами дома, мне станет понятно позже. Еще не время, к такой конфигурации я еще не привыкла. Поборов сильное желание приготовить себе кофе, пока родители разбираются с Эммой, я присоединяюсь к ним в надежде, что они по‑быстрому убедят дочь. А если не убедят, то мать схватит Эмму в охапку и утащит прочь.

– Дорогая…

Волосы у Шарлотты темнее, чем у дочери. Темно-каштановые, блестящие. Они прекрасно сочетаются с ее нежно-оливковой кожей и большими черными глазами. Идеальные брови, ровные белые зубы. Возможно, гармонию нарушает нос, но он придает ее лицу индивидуальность. В моем представлении Шарлотта – это абонемент в спортзал, воскресный бранч, бразильская эпиляция, бюстгальтер с эффектом пушап. Не понимаю, что Арно в ней нашел. Конечно, он американец, как и она. Аномалия здесь – это я.

– Дорогая, мы опаздываем.

Эмма не отвечает, продолжая вытаскивать из кучи игрушки.

– Хочешь пончик? Купим по дороге в парк.

Эмма вскакивает и бежит к двери:

– Пошли скорее!

Шарлотта и Арно смеются, я тоже смеюсь, испытывая облегчение.

– Пока, Эмма! – говорю я.

Она не отвечает.

Шарлотта, крутя пальцами, машет нам на прощание, и они наконец уходят. Арно извиняется, я пожимаю плечами.

– Да ладно, подумаешь! – И беру газету.

– Если хочешь, мы тоже можем как‑нибудь пойти в парк. Эмма любит кататься на коньках. Отправим ее на каток и будем заниматься своими делами.

– Ты хотел бы? – спрашиваю я.

– Да. Но еще больше я хотел бы, чтобы ты не убежала.

– Не убегу, – целую я его.