Его дочь

3

С Эммой я познакомлюсь через полгода после того, как мы с Арно начнем встречаться. Он все чаще спрашивает меня об этом, и я наконец соглашаюсь.

Мы решили пообедать в Чайна-тауне. Я пришла первой и написала Арно сообщение.

«Мы опаздываем», – ответил он.

«Ничего страшного, я подожду».

Я огляделась: столики постепенно заполнялись, в воздухе витали запахи супа и специй, за стойкой выкрикивали заказы.

Когда пришли Арно и Эмма, я сразу отметила в Эмме какую‑то скованность.

– Привет.

«Вот и она», – подумала я.

Немного странно видеть ее перед собой, ведь я столько о ней слышала. Она оказалась меньше, чем я себе представляла. И поначалу была очень стеснительной.

– Ты не хочешь поздороваться?

Эмма прижалась к отцу и уткнулась лицом в его колени – вскоре я пойму, что она делает так всякий раз, когда не хочет с кем‑то разговаривать.

– Стесняешься?

Арно наклоняется и целует меня в губы. Я вижу, что Эмма смотрит на нас, и отстраняюсь.

Эмма садится напротив:

– Хочу есть!

Наблюдаю, как она водит пальцем по картинкам в меню, которое знает наизусть: это ее любимый вьетнамский ресторан.

– Я буду суп и шесть рулетиков.

– Ты такая голодная! – шучу я, изучая меню.

Меню совершенно меня не интересует, я просто хочу рассмотреть Эмму: у нее темные круглые глаза – должно быть, достались от матери. Светлая кожа – от Арно, румяные щеки, полные губы, странно чувственные для ребенка ее возраста, и треугольное лицо. Темно-русые волосы разделены на пробор и собраны в хвост, из‑под резинки выпадают две фиолетовые пряди. На ней красный комбинезон, желтая футболка, толстовка с капюшоном, отделанным искусственным мехом, блестящий пуховик, ожерелье из разноцветных бусин и кожаный браслет с заклепками. Губы испачканы шоколадом.

– Она попросила мороженое по дороге.

– Мороженое?

Сейчас март, полдень.

Арно пожимает плечами. Эмма закрывает меню и от нетерпения и скуки начинает болтать под столом ногами. Получив пинок, я отодвигаю колено и снова чувствую удар. Отодвигаю свой стул. Арно, повернувшись ко мне, улыбается:

– Все в порядке?

– Да, – улыбаюсь в ответ я, но на всякий случай пересаживаюсь подальше. Как только устраиваюсь поудобнее, Эмма опирается локтями о стол и снова начинает болтать ногами.

– Выбрала? – спрашивает Арно Эмму.

– Суп и рулеты. И че ба мау.

– С этим подождем.

– Что это?

Эмма не смотрит на меня, но, поскольку я обратилась к ней, на мгновение замирает.

– Десерт, – отвечает Арно вместо нее, – очень вкусный. Ты должна попробовать.

Мы делаем заказ. Эмма достает из банки на столе палочки для еды и начинает дуэль левой и правой руками, сопровождая ее комментариями.

– Эмма, – одергивает ее Арно, заметив мой взгляд.

Но она не останавливается. Если поначалу она смущалась, то теперь, кажется, чувствует себя вольготно. За соседним столиком ест в одиночестве какой‑то парень, он поворачивается и испытующе смотрит на Эмму. Когда Арно забирает у нее палочки, тот бесстрастно возвращается к своему обеду.

– Я хочу играть! – канючит Эмма.

Вскоре приносят наши блюда, и я смотрю, как Эмма опускает голову и ложку в огромную тарелку с супом, который вскоре ей надоест, а другой рукой хватает рулетик и обжигает ладонь. Сразу слезы, жирные руки, волосы прилипли к лицу. Арно пытается отодвинуть тарелки, которых слишком много для небольшого стола, а я протягиваю ему салфетки.

Подходит официант, интересуется, не нужна ли помощь.

– Все в порядке, – говорит ему Арно и, обращаясь к Эмме: – Ты же знаешь, что они горячие. Подожди, я тебе помогу. Начни с супа, подуй на него… вот так.

Арно начинает дуть на суп так сильно, что брызги летят на мою тарелку. Он этого не замечает, продолжает дуть на суп, а Эмма снова хватает палочки и возобновляет дуэль с горячими рулетиками, половина которых в итоге оказывается на столе.

Я пододвигаю к себе тарелку с рисом и пытаюсь поесть, не обращая внимания на пинки под столом. Когда приносят трехцветную башню – десерт, который я должна попробовать, как настаивает Арно, – я прошу официанта положить остатки еды в пакет.

– Ужин у тебя готов, – говорит Арно, расплачиваясь.

Я в шоке: его дочь не доела суп, обмакнула в него волосы, потрогала каждый рулетик, прежде чем откусить два наугад и потыкать палочками остальные.

– Вообще‑то я подумала о ребенке.

На выходе из ресторана Эмма бежит в туалет, Арно за ней. Я остаюсь одна, проверяю телефон и вижу сообщение от Эвелин: «Как девочка?»

С Шарлоттой я знакомлюсь две недели спустя у Арно дома: она заехала забрать пуховик, который забыла Эмма. Арно сказал мне об этом после завтрака. Тогда мы оба много работали; накануне вечером поужинали поздно и провалялись в постели до десяти.

Мы только что занимались любовью, обычно в начале отношений у партнеров ненасытный сексуальный аппетит. Мы все еще изучаем друг друга: как прикасаться, в каком темпе двигаться. «Ты выглядишь очень юным», – повторяю я Арно: кожа у него гладкая, без морщин. Мне кажется, что моя по сравнению с ним – пустой мех волынки. Арно качает головой, говорит, что это глупости, неправда. Не знаю, лукавит ли он или просто не замечает.

– Она придет прямо сейчас?

Мог бы предупредить меня заранее.

– Минут через десять, они заберут пуховик и сразу уйдут.

– И Эмма?

– Ну да.

Конечно, Эмма с ней. Не оставит же Шарлотта ее дома одну.

– Они идут кататься на коньках в Проспект-парке.

– Прекрасно.

К их приходу я успеваю одеться, но не принять душ. Черт, нужно было помыть голову… Шарлотта выглядит так, будто собралась не на каток, а на фотосессию: ботильоны на высоком каблуке, черное пальто, юбка, макияж. Она всегда наряжается так в одиннадцать утра в субботу или выпендрилась на первую встречу с девушкой бывшего мужа?

Мы не успеваем пожать друг другу руки, как Эмма со всех ног бежит ко мне: «Лидия!»

Я наклоняюсь, целую ее в щеку, спрашиваю, как дела.

– Мы идем кататься на коньках!

Эмма подбегает к куче своих игрушек и плюхается на пол.

– Эмма, нам пора, – зовет Шарлотта.

– Я хочу остаться здесь, – отвечает Эмма, открывая коробку.

– Нет, дорогая, тебя ждут Грэм и Жюльетт.

– Поиграем немножко здесь.

Шарлотта смотрит на Арно, а тот, бросив на меня взгляд, приглашает ее войти.

– Дорогая, – подходит к Эмме Шарлотта, – мы не можем здесь оставаться. У папы и Ливии на сегодня свои планы, а тебя ждут друзья.

– Ее зовут Лидия, – говорит Эмма, не двигаясь с места.

– Нет, ее зовут Ливия.

– Лидия.