Тёмная советница

Глава 32

Таисса стояла, облокотившись на поручни у дальней стены тёмного зала.

Перед ней раскинулись ряды кресел и высокий купол, где ещё недавно по слову лектора вспыхивала голографическая версия звёздного неба. Или же здесь собирались ради куда более прагматичных целей, особенно во время войны. Обсуждать возможные цели, например.

Таисса покачала головой. Ей не хотелось об этом думать. Уж лучше смотреть на звёзды, как те двое.

Лара и Тьен стояли на сцене, вглядываясь в хрустальную призму экрана. На что сейчас смотрела Лара? Что показывал ей Тьен?

Собственное настоящее Таиссы было слишком хрупким и ирреальным, чтобы ощущать и желать хоть чего-то. Таиссе вдруг захотелось оказаться рядом с Верноном. Его она могла обнять, прислониться лбом к его спине, и к чёрту всё. Слишком мало времени у них было, чтобы думать о чём-то ещё.

Но Лара и Тьен.. Что же они обсуждают сейчас?..

В следующую секунду до Таиссы донёсся женский смех, и любопытство пересилило.

Она шагнула вперёд.

И тут поверх её руки на поручень легла другая рука.

— Не нужно, – негромко сказал Дир.

Таисса выдохнула.

— Дир!

Впервые в жизни Дир был в том же зале, что и его взрослый сын. И смотрел на сына издалека.

Таиссе не верилось, как Дир вообще способен стоять здесь с ней, вместо того чтобы войти в сверхскорость и в доли секунды пересечь зал.

— Он же здесь, – прошептала Таисса, сжимая руку Дира. – Тьен здесь, так почему ты не идёшь к нему? Не летишь, не бежишь, не..

— Потому что мы оба знаем кое-что, – мягко сказал Дир. Он смотрел только на неё. Кто знает, чего ему это стоило? – И это знание делает нашу с ним встречу в этом времени особенно болезненной.

Спокойное лицо. Никакой боли. Именно такие глаза были у горящей в золотом пламени Лары, когда та билась в агонии.

Губы Таиссы занемели.

— Дир..

— Я люблю тебя, – тихо сказал Дир. – И люблю Тьена. Но иногда любовь должна отойти в сторону.

— Что ты имеешь в..

— Не нужно, Таис. – Дир осторожно поднял к себе её кисть и легко-легко поцеловал ей пальцы. – Это будущее. Давай останемся в настоящем.

Таисса сглотнула, глядя на свои пальцы у его губ. Словно Дир касается их в последний раз, словно..

— Тьен не дал мне никаких ответов, – проговорила она. – И ты тоже не дашь. Хотя Тьен знает, что произойдёт потом. Наверное.

Дир молча смотрел на неё. Не на Тьена – на неё.

— Я тоже тебя люблю, – выговорила Таисса, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Но у меня слишком болезненное настоящее, Дир. Вернон.. у него так мало времени..

Что-то мелькнуло в глазах Дира. Ирония?

— Да, – тихо сказал он. – Времени всегда мало.

Таисса открыла рот, чтобы спросить, потребовать, чтобы Дир рассказал ей хоть что-то..

И тут потолок осветился.

Газовые облака. Цветные туманности.

Только что вокруг Таиссы была темнота – а сейчас вокруг жили и струились живые звёздные миры.

Таисса видела снимки с орбитальных телескопов и раньше, но после полёта в космос красивые картинки почти выветрились из памяти. Слишком хорошо Таисса знала, что наяву в космосе ждёт лишь пыль, безвоздушная темнота и опасность. Между Землёй и Луной не было завораживающих цветных туманностей, только желание жить.

Но здесь, под куполом, вновь была мечта.

Раскрыв рот, Таисса смотрела, как в инфракрасном свете и в оттенках ультрафиолетовой радиации одна за другой вспыхивают панорамы, за каждую из которых средневековый астроном отдал бы жизнь. Как переливаются бабочками облака газа, как вспыхивает невозможно яркая сверхновая, как причудливыми башнями поднимаются вверх скопления, напоминая гигантские шахматные фигуры. Голубые полосы, золотое сияние колец Эйнштейна..

Одна из галактик вспыхнула ярче и стала приближаться. Таисса ахнула, глядя на яркие облака космической пыли и потоки газа, раскатавшиеся в межгалактические пещеры, фиолетовые, алые и розовые, словно освещённые грозным и опасным космическим закатом.

Панорама приближалась, и вот уже можно было различить отдельные звёзды. Вот одна ярко вспыхнула в центре голограммы, освещая планетную систему.

Сердце Таиссы гулко стукнуло при виде голубого шара, окутанного знакомой дымкой облаков. Неужели это её Земля?

Вот только перед ней была вторая планета системы. Не третья.

— Какая красота, – голос Тьена раскатился по залу.

— Я знаю, – отозвалась Лара.

На её лице была удовлетворённая улыбка, словно она показывала Тьену волшебный бриллиант собственной работы.

— Это тебе, – произнесла Лара, и эхо её слов облетело зал.

Стройная рука указывала на звёздную систему.

— Мне? – переспросил Тьен.

— Эта звёздная система наиболее пригодна для вашей жизни. Вода, воздух, температура. Когда приблизится новый ледниковый период, она вам понадобится.

Таисса распахнула глаза. Наиболее пригодная для жизни планета? Вторая Земля? И Лара вот так, походя, дарит им координаты?

Царский подарок для первого свидания, нечего сказать.

— Спасибо, – совершенно серьёзно сказал Тьен. – Нам пригодится.

— Я знаю, – спокойно сказала Лара. – Но ты ведь не будешь мне ничего дарить в ответ? Не объяснишь, как влюбился в меня, хотя это тело едва ли продержится под моим натиском ещё двадцать лет?

Тьен покачал головой.

— Не объясню.

— Хотя я могу сжечь твои мозги в любой момент.

— Да.

Они смотрели друг на друга. Голубая планета спряталась за своё солнце, и звёздная система медленно скрывалась в своей туманности, плавно уходя за горизонт.

— Ты так рискуешь, – проговорила Лара охрипшим голосом, – из-за неё?

Тьен улыбнулся.

— Нет. Я рискую из-за тебя.

Рука Лары коснулась виска Тьена, поправила волосы.

— Ничего-то ты не понимаешь, – почти прошептала Лара. Эхо пролетело по залу порывом ветра. – Ты никогда не касался богини. Я так хочу, чтобы ты увидел её. Увидел небо.

— Ты никогда не верила ни в одну богиню.

— Потому что не была способна её разглядеть. – Лара коснулась груди Тьена. – Смотри!

И, взяв Тьена за руку, воспарила под куполом.

А в следующий миг под ними раскрылась ослепительно сияющая спираль.

Таисса, замерев, смотрела, как вокруг Тьена и Лары раскручивается новая галактика, освещённая белым сиянием, восходящим из ниоткуда.

— Смотри, – произнесла Лара. – Чувствуй.

Её рука, облачённая в золотистое силовое поле, как в перчатку, легла на грудь Тьена, и Таиссе показалось, словно лёгкий ток прошёл и по её собственной груди.