Души моей палач

— Нет... наверное, нет...

— Точно нет! Выбросит, как использованную тряпку! Но если сейчас поможешь мне, когда Цзюе станет императором без этой обузы, я буду рядом. Направлять его. И ты получишь награду. Титул. Земли. Всё, что заслуживаешь.

Глаза загораются жадностью.

Вот оно. Истинное лицо.

Не любовь к дочери. Алчность.

— Сделаю, — говорит он твёрдо. — Ради империи.

Ради золота, лжец.

Но пусть себя обманывает.

— Хорошо. Действуй быстро. У нас мало времени.

Он кланяется, прячет флакон в складках одежды, уходит.

Остаюсь один. Подхожу к камину, смотрю на пляшущее пламя.

Первая фаза завершена.

Генерал — идеальное орудие. Когда всё откроется, обвинят его. Отец, убивший дочь из ревности к её положению. Трагично, но правдоподобно.

А я останусь в тени. Верный дядя, скорбящий о племяннике, потерявшем любимую.

Но генерал — только часть плана. Есть и другие нити.

Достаю второе письмо — не для сожжения. Для отправки.

Пишу быстро, чётким почерком:

"Командующему северной армией.

Готовьте войска. Когда получите сигнал, выдвигайтесь к столице. Не для нападения — для "защиты" императора от мятежников.

Будет щедро вознаграждено.

Л.С."

Запечатываю, отдаю слуге для срочной доставки.

Вторая фаза.

Когда девка умрёт, Цзюе сойдёт с ума. Впадёт в ярость, обвинит всех вокруг. Возможно, даже меня.

Это даст повод объявить его неспособным править.

А пока он не восстановится — если восстановится — я буду регентом.

Фактическим правителем.

Как должно было быть сорок лет назад.

Стук в дверь снова.

— Войти.

Входит другой человек. Придворный лекарь. Старый, сгорбленный, но глаза острые.

— Ваше высочество, — кланяется. — Я готов.

— Покажи.

Он достаёт маленький пакетик с порошком.

— Это добавляется в чай императора. Ускорит болезнь. Смерть через две недели, максимум три.

— А выглядеть будет естественно?

— Абсолютно. Прогрессирование существующей болезни. Никто не заподозрит.

Третья фаза.

Нужно, чтобы император умер скоро. Пока Цзюе ещё дезориентирован смертью любимой.

Тогда переход власти будет хаотичным.

А в хаосе легче захватить контроль.

— Хорошая работа. — Бросаю ему мешочек с золотом. — Вот аванс. Остальное получишь после.

— Благодарю, ваше высочество. — Прячет золото, кланяется, уходит.

Один снова.

Выхожу на балкон. Город расстилается внизу — тысячи огоньков в темноте. Простые люди спят, не подозревая, что их судьба решается здесь, в тишине ночи.

Скоро всё изменится.

Скоро я буду стоять на балконе императорского дворца.

Не как принц.

Как правитель.

Вспоминаю лицо племянника сегодня утром. Счастливое. Впервые за жизнь по-настоящему счастливое.

Из-за неё.

Что-то шевелится в груди. Не совесть — задушил её давно. Что-то другое. Сожаление?

Нет.

Просто... признание, что он мог быть хорошим правителем. Если бы не эта слабость.

Но слабость недопустима на троне.

Лучше жестокий, но сильный правитель, чем добрый и слабый.

Я спасаю империю.

От него самого.

За спиной шорох. Оборачиваюсь резко — никого. Просто занавеска колышется на ветру.

Паранойя.

Признак вины?

Нет. Признак осторожности.

В этом дворце стены имеют уши.

Возвращаюсь в комнату, закрываю балконную дверь. Проверяю все углы, все тени. Пусто.

Хорошо.

Ложусь в постель, но сон не идёт. Мысли кружат, планируют, пересчитывают риски.

Что может пойти не так?

Генерал может струсить. Не использовать яд.

Нет. Он слишком зол на дочь. Сделает.

Племянник может догадаться. Заподозрить меня.

Нет доказательств. Все связи тщательно скрыты.

Девка может выжить. Яд может не подействовать.

Проверенное средство. Лекарь гарантировал эффективность.

Тогда что меня беспокоит?

Понимаю вдруг.

Её лицо в огне.

Видел на испытании. Когда шла через пламя, и оно расступалось. Спокойствие на лице. Абсолютная уверенность, что не сгорит.

Вера.

Или знание?

Что, если она действительно защищена? Не магией, которой я не верю. Но... чем-то.

Судьбой?

Глупости.

Судьбы не существует.

Существует только воля и сила.

И моя воля сильнее.

Закрываю глаза, заставляю расслабиться.

Завтра начнётся.

Колёса приведены в движение.

Остаётся только ждать.

И наблюдать, как всё рушится.

Засыпаю наконец, и снятся странные сны.

Огонь. Кровь. Девка с глазами, полными знания, смотрит на меня.

"Ты проиграешь," говорит она. "Не потому что слаб. Потому что сражаешься против любви. А любовь непобедима."

"Любовь — слабость!" кричу я в ответ.

"Нет," улыбается она. "Любовь — это сила, которую ты никогда не понимал. Поэтому и проиграл сорок лет назад. И проиграешь снова."

Просыпаюсь в холодном поту.

Всего лишь сон.

Глупый, бессмысленный сон.

Но тревога не проходит. Сидит в животе холодным камнем до самого рассвета.

Не важно.

План совершенен.

Всё будет по-моему.

Наконец-то всё будет по-моему.

За окном начинает светать. Новый день рождается в крови и золоте.

Последний день их счастья.

Скоро начнётся катастрофа.

И из её пепла я восстану.

Наконец.

После сорока лет ожидания.

Император Лэн Сыкун.

Звучит правильно.

Эпиграф:

蛇在暗处观察，毒在黑暗中酝酿；最致命的一击来自最亲近的人

Shé zài àn chù guān chá, dú zài hēi àn zhōng yùn niàng; zuì zhì mìng de yī jī lái zì zuì qīn jìn de rén

"Змея наблюдает из тени, яд зреет во тьме; самый смертельный удар наносит самый близкий"

Предательство в китайской истории: