Страница 20 из 73
— Откажешься? — рычу я, делая шаг к ней. — Ты, жалкая служанка, смеешь отказываться выполнять мои приказы?
— Я не дам вам мучить себя...
— ЗАТКНИСЬ!
Хватаю её за плечи, прижимаю к стене. Она вскрикивает от неожиданности, но я не обращаю внимания.
— Ты забыла своё место, тварь. Думаешь, что несколько прикосновений делают тебя особенной?
— Отпустите...
— Нет. — Лицо в дюймах от её лица, я чувствую её дыхание. — Ты хочешь играть? Играть в отказы? Тогда поиграем.
Отпускаю её, отступаю на шаг.
— На колени.
— Что?
— Я сказал — на колени, сука.
Она смотрит на меня с ужасом, но не двигается.
— Сейчас же, или будет хуже.
— Я не понимаю, зачем...
— Не твоё дело понимать. — Хватаю её за волосы, заставляю опуститься. — Твоё дело — повиноваться.
Она падает на колени, и я вижу слёзы в её глазах. Хорошо. Слёзы — это то, что нужно.
— Ты думала, что можешь мной манипулировать? — шипжу я, не отпуская волосы. — Заставлять чувствовать, а потом отказывать в том, чего я требую?
— Я не манипулирую...
— Лжёшь! — Дёргаю сильнее, она всхлипывает от боли. — Вначале соблазняешь прикосновениями, а потом строишь из себя недотрогу!
— Это не так!
— Тогда докажи. — Отпускаю волосы, начинаю расстёгивать пояс. — Покажи, что готова служить своему господину.
Её глаза расширяются от понимания.
— Нет... пожалуйста...
— Пожалуйста? — Смеюсь жестоко. — Сейчас будешь молить меня остановиться. Но поздно, принцесса.
Расстёгиваю ханьфу, и она отворачивается.
— Смотри на меня, — приказываю. — Хочу видеть твои глаза, когда ты поймёшь, кто здесь хозяин.
— Я не буду...
— Будешь. — Хватаю за подбородок, заставляю поднять голову. — Потому что альтернатива хуже.
— Какая альтернатива?
— Я выброшу тебя голой во двор. Пусть вся стража посмотрит на свою бывшую принцессу.
Угроза действует. Она бледнеет, но перестаёт сопротивляться.
— Хорошая девочка, — хвалю с издёвкой. — Теперь открой рот.
Она дрожит, слёзы текут по щекам, но медленно приоткрывает губы.
— Шире, — требую я, и голос хрипит от возбуждения и ярости. — Хочу видеть, как глубоко можешь взять.
Вот так. Вот как нужно. Покорность вместо дерзости.
Беру её за затылок, направляю. Она пытается отстраниться, но я держу крепко, толкаюсь глубже. Она давится, слёзы текут сильнее, но я не останавливаюсь.
— Дыши носом, — приказываю грубо. — И не смей сопротивляться.
Заставляю её работать ртом медленно, унизительно, наслаждаясь каждым мгновением её подчинения. Она плачет, задыхается, но продолжает — знает, что будет хуже, если не повинуется.
— Смотри на меня, — требую. — Хочу видеть глаза, когда принимаешь член своего господина.
Она поднимает взгляд — мокрые ресницы, красные глаза, покорность, смешанная с ненавистью.
Наконец-то. Наконец-то она поняла своё место.
Ускоряю ритм, держу её голову крепче. Она больше не сопротивляется — просто позволяет мне использовать её рот как игрушку.
— Вот так, хорошая сука, — шепчу с наслаждением. — Теперь ты знаешь, для чего нужен твой лживый язык.
Когда чувствую приближение пика, толкаюсь глубже, и она задыхается сильнее.
— Проглоти всё, — приказываю. — До последней капли.
Кончаю ей в горло, держа голову так, чтобы не могла отстраниться. Она давится, пытается оттолкнуться, но я не отпускаю, пока не кончу полностью.
Когда отпускаю, она падает вперёд, кашляет, задыхается. По лицу течёт смесь слёз и слюны.
— Проглоти, — повторяю холодно. — Всё до капли.
Она повинуется, и я вижу, как ей тошно. Прекрасно.
— Встань, — говорю, застёгивая одежду. — И приведи себя в порядок.
Она поднимается на дрожащих ногах, вытирает лицо дрожащими руками.
— Теперь ты помнишь, кто ты такая? — спрашиваю равнодушно.
Она кивает, не поднимая глаз.
— Говори вслух.
— Я... я ваша служанка, — шепчет хрипло.
— И?
— И должна... повиноваться всем вашим желаниям.
— Отлично. — Поворачиваюсь к окну, словно ничего не произошло. — Убирайся. Завтра в то же время. И помни — если ещё раз вздумаешь отказывать мне в чём-либо, я позову всю стражу. Пусть каждый солдат во дворце попробует, на что способен рот бывшей принцессы.
Угроза действует как удар. Она бледнеет ещё сильнее, кивает и, шатаясь, идёт к двери.
Выходит, не сказав больше ни слова.
Эпиграф:
瘾如毒药，越饮越渴，明知是毒仍甘之如饴
"Зависимость как яд — чем больше пьёшь, тем больше жаждешь, знаешь что яд, но сладок как мёд"
Древняя китайская мудрость о природе зависимости. В даосской философии считается, что самые опасные зависимости — не от веществ, а от эмоций и ощущений. Тот, кто узнал вкус истинной близости после долгих лет одиночества, уже не может жить без неё, даже если понимает разрушительность такой потребности.