Души моей палач

Глава 10

瘾如毒药，越饮越渴，明知是毒仍甘之如饴

"Зависимость как яд — чем больше пьёшь, тем больше жаждешь, знаешь что яд, но сладок как мёд"

Покои принца Лэн Цзюе, три дня спустя

Я схожу с ума.

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут с того момента, как её рука коснулась моей. И каждую секунду я думаю об этом прикосновении.

Проклятье. Проклятье. ПРОКЛЯТЬЕ.

Сижу в кресле и смотрю на собственные руки. Чёрные перчатки натянуты так туго, что кожа под ними белеет от нехватки крови. Но даже сквозь ткань я помню её прикосновение. Помню тепло, мягкость кожи, тот невозможный момент, когда почувствовал...

Нет. Я ничего не почувствовал. Это была болезнь. Временное помутнение рассудка.

Но тело предаёт меня. Каждую ночь просыпаюсь в холодном поту, а в памяти всплывает то мгновение. Не только физическое ощущение — что-то другое. Словно кто-то открыл дверь в мою душу и заглянул внутрь.

Она видела. Видела всё, что я прячу.

Встаю резко, начинаю ходить по комнате. Шаги глухие по мраморному полу, эхо отдаётся от стен как удары молота. Три дня не призывал её. Три дня пытался забыть, вернуться к прежней жизни.

Не получается.

Нужно понять, что произошло. Изучить. Найти способ это контролировать.

Или избавиться от этого навсегда.

Подхожу к двери, дёргаю шнур колокольчика. Через минуту появляется слуга — молодой лис с испуганными глазами.

— Ваше высочество?

— Пришли её, — говорю, не оборачиваясь. — Человеческую служанку.

— Сейчас же, ваше высочество.

Слуга исчезает, а я остаюсь один с колотящимся сердцем.

Зачем я позвал её? Что собираюсь делать?

Найти ответы. Только ответы.

Но когда в дверь стучат, руки начинают дрожать.

— Войди, — хрипло говорю я.

Она входит, кланяется. Серое платье, заплетённые волосы, покорное выражение лица. Но я вижу напряжение в каждой линии тела, страх в тёмных глазах.

Она тоже помнит.

— Доброе утро, ваше высочество, — говорит она тихо.

— Что хорошего в утре, когда спать не даёт одна мысль? — отвечаю я, наблюдая за её реакцией.

Лёгкий румянец на щеках. Значит, понимает, о чём речь.

— Чем могу служить?

— Подойди ближе.

Она делает несколько шагов, останавливается на безопасном расстоянии. Достаточно далеко, чтобы случайного касания не произошло.

Умная девочка. Слишком умная.

— Ближе, — повторяю.

Ещё шаг. Теперь между нами метр — расстояние, которое можно преодолеть за секунду.

— Я хочу провести эксперимент, — говорю я, заставляя голос звучать равнодушно.

— Эксперимент? — в её голосе тревога.

— То, что произошло три дня назад... нужно понять природу этого явления.

— Ваше высочество, может быть, лучше забыть...

— Забыть? — Смеюсь коротко, без радости. — Ты думаешь, я могу забыть? Когда каждую секунду помню твоё прикосновение?

Слова срываются сами собой, и я кусаю губу. Не должен был говорить этого.

— Простите, — шепчет она. — Я не хотела...

— Молчи. — Делаю шаг к ней. — Дай мне руку.

— Что?

— Дай руку. Хочу проверить теорию.

Она отступает, прижимается спиной к стене.

— Я не думаю, что это хорошая идея...

— Мне всё равно, что ты думаешь. — Ещё шаг. Теперь она в ловушке между мной и стеной. — Дай руку. Добровольно.

— А если не дам?

— Тогда возьму силой.

Она смотрит в мои глаза, ищет блеф. Не находит.

— Это не принесёт ничего хорошего, — говорит она тихо.

— Для кого? Для тебя или для меня?

— Для нас обоих.

Нас. Она сказала "нас", словно мы единое целое.

— Дай руку, — повторяю, и в голосе нотка мольбы, которую ненавижу.

Долгая пауза. Потом она медленно протягивает правую руку. Ладонь дрожит, пальцы сжаты в кулак.

— Разожми пальцы.

Она повинуется. Ладонь раскрывается как цветок — маленькая, изящная, с тонкими длинными пальцами.

Я смотрю на неё и не могу пошевелиться.

Последний шанс отступить. Последний момент, когда можно сохранить контроль.

Но любопытство сильнее страха. Нужно знать.

Медленно снимаю перчатку с правой руки. Кожа на воздухе кажется обнажённой, уязвимой. Двадцать лет я прятал руки от мира, и теперь...

Протягиваю ладонь к её ладони.

Наши пальцы соприкасаются.

И мир взрывается огнём.

БОГИ.

Это не то слабое покалывание, что было в прошлый раз. Это ураган ощущений. Каждая клетка кожи оживает, каждый нерв кричит от внезапной активности. Я чувствую текстуру её кожи, температуру, пульс крови под тонким эпидермисом.

Но это только начало.

Следом накатывает волна эмоций — не моих. Её. Страх, смешанный с чем-то ещё. Нежность? Сострадание?

Как она может чувствовать нежность ко мне?

— Отпусти, — хрипло говорю я, но сам не двигаюсь.

— Не могу, — шепчет она, и голос дрожит. — Вы... вы держите мою руку.

Смотрю вниз и вижу — да, мои пальцы сплелись с её пальцами, держат крепко, словно боятся отпустить.

Когда это произошло?

— Что ты чувствуешь? — спрашиваю, заставляя себя не отдёргивать руку.

— Вас, — отвечает она просто. — Всего вас. Вашу боль, ваше одиночество, ваш страх...

— Я не боюсь.

— Боитесь. — Она смотрит прямо в глаза. — Боитесь того, что я могу дать вам то, в чём нуждаетесь.

— В чём я нуждаюсь?

— В понимании. В принятии. В том, чтобы кто-то видел настоящего вас и не убегал.

Слова попадают точно в цель. Я дёргаю руку, разрывая контакт, и холод тут же возвращается. Обычный, привычный холод мёртвого мира.

Нет. Нет, нет, нет.

— Это неправда, — говорю я, надевая перчатку дрожащими пальцами. — Мне никто не нужен.

— Тогда зачем позвали меня? Зачем заставили прикоснуться?

Потому что схожу с ума без этого. Потому что три дня были как три года.

— Научный интерес, — лгу я. — Хотел понять механизм аномалии.

— И что поняли?

— Что это болезнь. Которую нужно лечить.

Но даже говоря это, знаю — ложь. Это не болезнь. Это что-то другое. Что-то, что делает меня живым впервые за двадцать лет.

И именно поэтому это опасно.

— Снова, — говорю я внезапно.

— Что?

— Дай руку снова. Нужно проверить ещё раз.

Она качает головой, отступает к стене.

— Нет. Хватит экспериментов.

— Это приказ.

— Тогда откажусь выполнять.

Что-то щёлкает в моей голове. Ярость, которую сдерживал три дня, вырывается наружу.