Решать тебе

Пройдя по длинному коридору, мы рассматривали аскетичное убранство длинного тоннеля с множеством одинаковых дверей. Технопластиноидов становилось больше, и вскоре мы влились в толпу ТАТов, не чувствуя на себе любопытные, а может и агрессивные взгляды. Это сообщество напоминало улей, где у каждого своя задача. Если бы не Дэвид, я бы ничего плохого и не подумал о мире роботов. В желудке снова заскрёбся голод. На этот раз Ваня тоже предложил перекусить, и Харли согласился с ним. Лишь Лена была на нервах, поэтому говорила, что у неё нет аппетита.

Толпа ТАТов вынесла нас в светящийся шумный город. Полис походил на мир будущего, которое мы представляли в юности, читая фантастические книги. Высокие лёгкие и, казалось, невесомые полупрозрачные здания парили в воздухе. К ним можно было добраться на эскалаторах, украшенных диодными лентами. Во всяком случае, я так мог назвать эти гирлянды, правда, не знал, что это на самом деле. Из динамиков доносилась музыка, я бы связал её с техно стилем. Она ненавязчиво лилась отовсюду, создавая настроение. Ваня шёл рядом, и я смотрел на него, подмечая, что он кивает лохматой рыжей головой в такт звукам. Ему явно нравилось здесь. Сам того не замечая, он даже пританцовывал, а я поинтересовался, спросив, как ему здесь, весело?

– Глупый вопрос, отец, – ответил Ваня, потом как-то осёкся и извинился, – на самом деле я уже слышал такую мелодию. Вспомнился дом и парень Нютки. Он как-то нашёл работающий плеер и вставил туда диск с музыкой.

– Работающий плеер? – переспросил я, и сын утвердительно кивнул.

– Никита говорил, что благодаря батарейкам смог оживить эту штуку и вспомнить, какая музыка была в ходу до апокалипсиса. – Он улыбнулся как-то грустно, – прям жалко, что и Никита погиб, и Нюта сейчас непонятно где. А музыка мне и правда нравится, такая живая в этом мире машин.

Я смотрел на высотные здания Полиса, окутанные сиянием огней. Увидел вдали сверкающее, словно изо льда строение – самое высокое в городе, напоминающее айсберг. Когда мы подошли ближе, то увидели, что оно необычной ромбовидной формы. Как сооружение стояло на узком месте и не падало, задался я вопросом, однако понятно, что в Полисе использовались иные технологии в строительстве, чем в нашем мире.

– Как тут круто, – протянул Ванька, я повернулся к нему, видя, что сын даже рот приоткрыл.

– Вспомни лучше, что стало с нашим домом, сынок, – ответил ему, а Ленка толкнула меня в бок и шикнула:

– Да пацан ничего кроме разрухи не видел.

– То-то и оно, – проворчал я. – Идём.

Внезапно музыка стихла. Мы остановились, глядя на застывших андроидов. Они словно ждали приказа, и в громкоговорителе раздался знакомый голос. Мы узнали его. Дэвид призывал заканчивать веселье и отправляться на работу.

– Нам это на руку, – почему-то предположил Харли. – Подкрепимся и в путь. – Он мотнул головой в сторону Цитадели.

– Интересно в чём заключается их работа? – полюбопытствовал Ваня.

– Кто знает, – ответила Лена. – Возможно, собирать и ремонтировать себе подобных. – Глянула на меня и сказала, чтобы я накрывал поляну.

Над нами серебристое покрывало «Хамелеона», а мы уселись на искусственную траву, она как воспоминание о прошлом, и Харли раскрыл рюкзак. В городе нет ничего живого. Деревья, трава, цветы и кустарник – всё это выполнено из синтетических материалов. Для чего, не понимал я. Или кто-то скучал по живому, по естеству. Странные двойные стандарты – окружить себя подобием природы и варварски истреблять её. Вспомнились слова Садовника, что жизнь в мире Эпохи Машин осталась в океанах. Он надеется, что рано или поздно планета возьмёт своё? Роботы отключатся, машины остановятся, и город уснёт вечным сном. Я смотрел по сторонам, и не верилось, что так и будет.

– О чём думаешь, Дэн? – спросил Харли, протягивая мне тарелку с картофельным пюре и котлеткой. Запах обалденный, как будто только приготовилась эта чудесная котлета и картофель.

– А сметанка есть? – попросил я и, повернувшись к Лене, увидел, как она улыбается. – И огурчиков солёных бы ещё, – мечтательно протянул я, – как у бабушки из погреба.

– А что? – закивал Харли, – кто нам мешает покушать от души. Главное не бежать с полными животами.

– Да я немного, – смутившись, отозвался ваш покорный слуга. – А то сразу по рукам бить, как огурчиков попросил.

– Где огурцы, там и водочка, – выдохнул мой друг. – Как вернёмся, пойдём в бар, где раньше собиралась вся алкашня, а ты там потом штаб сделал, и напьёмся от души!

– Обязательно, – кивнул я, сунул в рот огурчик и захрустел, закрывая глаза. – Напьёмся на радостях.

Товарищи засмеялись, а сын смотрел на нас, слушая мечтательные тирады и, казалось, не понимал, о чём мы грезим. Вставил свои пять копеек:

– А я бы хотел построить такой же красивый город, и чтобы каждый житель в нём был бы счастлив.

– Мечтатель, – ответил ему Харли. – Замечательно верить в лучшее и строить планы, но никогда не бывают счастливы все. Каждый раз кто-то будет недоволен. Это наша природа, натура людей. Мы же не роботы, – он махнул рукой и сунул рот кусок мяса. – Кто хочет мороженое?

– Я буду! – выпалил Ваня. Мы с Леной отказались, а я ещё подумал, что если бы не этот рюкзак, мы долго бы тут не продержались.

После еды, словно сил набрались, даже настроение поднялось. Мы двинулись к Цитадели, распределяя роли и пытаясь проигрывать ситуации. Чёткий план мог появиться, если бы отлично знали, как добраться до Дэвида. И тут я вспомнил, что хотел пролистать записи Хаббала.

– Чуть не забыл, ребята, – удручённо проговорил я. – У нашего старого знакомого было чёткое описание, как они с Леоном пробрались в резиденцию главного технопластиноида. – Я опустился на бордюр и попросил Харли дать мне записную книжку Хаббала. Хорошо, что я оставлял в ней закладки и делал пометки. Сейчас тоже надеялся, что быстро отыщу необходимую информацию. Мой друг вынул из рюкзака книжку и протянул мне, а я погрузился в перелистывание пожелтевших страниц потрёпанного руководства к действию.