Прощание Тёмного принца

Глава 24

Таисса сидела на краю кровати, безуспешно пытаясь разминать левую руку.

С тем же успехом она могла лепить куличики из бетонных блоков.

Ещё она могла молчать и соглашаться. Молчать и не соглашаться. Или просто молчать.

Женщина, сидящая рядом с ней, молчала тоже.

Наконец Таисса опустила руку. Часы лежали рядом с ней на кровати.

— Песчинки на месте? – впервые заговорила Элен.

— Да.. кажется, – глухо ответила Таисса. – Я не вижу сквозь футляр.

— Хорошо.

Они замолчали снова.

Таисса попыталась обхватить руками виски, но получилось у неё сделать это только одной рукой.

Лара, пришедшая в их мир, чтобы убивать, была ещё на одну треть мертва. Это звучало.. правильно. Ещё одна победа.

И одновременно это было чудовищным, невозможным предательством.

Таисса откинулась на спину и закрыла глаза.

— Ты помнишь, что я говорила тебе, когда ты была пленницей своего несостоявшегося мужа Берна Тьелля? – поинтересовалась Элен.

Ещё бы. Наёмница Омега заглянула в камеру к Таиссе, которая не знала, что видит перед собой собственную бабушку, и у них состоялся отнюдь не дружеский разговор.

О чём? Таисса попыталась сосредоточиться. О патологически жестоких Тёмных и Светлых. О праве защищать свой образ жизни.

— Врагу можно дать один шанс стать союзником, – проговорила Таисса. – Но если он откажется, то должен быть уничтожен.

— У тебя есть возражения?

Таисса медленно покачала головой.

— Нет.

— Что сделала Лара после того, как ты предложила ей переговоры и союз?

— Пытала меня и Вернона, – по-прежнему глухо сказала Таисса.

— Она просила дать ей время, чтобы подумать? Предоставила свои требования? Рассматривала другие варианты?

— Нет.

— Она бы убила вас, если бы я не вмешалась?

Таисса открыла глаза. Элен внимательно смотрела на неё. Ни малейшего следа гнева или раздражения на спокойном лице, постаревшем почти на двадцать лет, но почти не изменившемся благодаря технологиям будущего. Лишь добавились две или три новые морщинки.

— Скорее всего, убила бы, – произнесла Таисса. – Ты спасла нас. Но ты тоже чувствуешь, что произошло что-то неправильное. Иначе мы бы не сидели и не молчали здесь, а отмечали бы семейное воссоединение с Майлзом и Робби.

— Робби терпеть не может, когда кто-то не из семьи называет его так, – проговорила Элен с лёгкой улыбкой. – Такое заметное уязвимое место, правда? Всё знают, что могут в него ткнуть, и даже не пытаются нащупать его настоящие слабости.

— Ревность к старшему брату и страх за родителей?

— Или невозможность объяснить давно умершим родным, как жить дальше. У каждого свой страх, Таис. Будешь ужинать?

— Надо бы. – Таисса рывком села на кровати. Боль от нанораствора растворилась, ушла, но мышцы всё ещё ныли. – Наверное, все ждут нас. Хотя мне кусок в горло не лезет, пока Вернон в капсуле.

— Он в восстановительном сне после болевого шока. И останется там, пока не очнётся сам.

— И ты запихнула бы туда и меня, да? – понимающе спросила Таисса. – Чтобы постоять у моей капсулы и мысленно поспорить со мной там, а не здесь. Здесь, с живой мной, как-то неловко получается.

— Ничего. Я справлюсь.

Они невесело улыбнулись друг другу.

А потом резко, разом обнялись.

— Я так скучала, – прошептала Таисса. Её левая рука висела плетью, но сейчас Таиссе было всё равно. – Ты не проиграла меня.

— Вот ещё, – прошептала Элен в ответ. – Как там Эйвен?

— Лара.. взломала ему разум. Посоветуешь что-нибудь?

— Нет.

— Но всё будет хорошо?

Элен вздохнула. Высвободилась из объятий Таиссы.

— Если будешь убивать патологически жестоких Светлых и Тёмных после одной неудачной попытки договориться – то будет.

Таисса зябко поёжилась.

— Лучше забьюсь в какую-нибудь далёкую хижину. Сначала вытащу отца, а потом.. Я не могу. Я могу принять разумом, что ты права, но потом вспоминаю, как Лара пыталась заставить меня драться с ней, убить её.. – Таисса потёрла лоб. – Как будто мы с тобой играем с ней в «хорошего и плохого полицейского», только это ведь не игра.

— Нет, – подтвердила Элен. – Не игра.

— Тогда нам нужно понять, как сделать, чтобы наш враг не проиграл тоже. Так поступил бы отец. Я.. не знаю, как я назвала бы эту игру. Не-игру. «Что, если твой противник тоже человек»?

Элен долго смотрела на неё. Очень раздумчиво.

— Я ведь не знаю, чем всё закончится, – проговорила она. – Не знаю ничего, кроме того, что мы не должны проиграть. Ты понимаешь, что это существо умирает?

— Лара сказала мне. – Таисса опустила голову. – Я не знала. Иначе не предлагала бы ей долгую жизнь здесь.

Она вскинула голову, глядя на Элен.

— Там, в моём времени, Лара тоже не проживёт долго, будучи коллективным разумом. Она спешит. Стало быть, времени нет ни у нас, ни у неё.

Элен кивнула.

— А я всё ещё не могу осознать, что у меня снова Светлая аура. – Таисса зябко обняла себя одной рукой. – Как? Как это вообще могло произойти? Откуда у меня такая реакция на..

— На нанораствор?

Тишина в комнате сгустилась. Двое, Светлая и Тёмная, смотрели друг на друга.

— Человеческие тела не способны производить силовое поле из самих себя, – проговорила Элен ровным голосом. – И влиять на чужой нанораствор собственным разумом они тоже не способны. Но мы имеем дело не с человеком и не со Светлой. Перед нами существо, завладевшее оружием огромной силы и получившее доступ к знаниям за последние двести лет. Коллективная Лара действительно хотела причинить тебе невыносимую боль, раз смогла перехватить управление твоим нанораствором. К счастью, как только мы перекрыли поток энергии, эта её способность исчезла.

Таисса машинально кивнула. Ответ Элен был логичным и полным. Правильным.

И одновременно Таисса чувствовала всем существом, что Элен не договаривает что-то необыкновенно важное. Что-то, о чём Таисса не должна знать ни в коем случае.

— Лара попытается снова влиять на мой нанораствор? – спросила Таисса, в упор глядя на Элен.

— Не думаю.

— Почему? Потому что я не позвала Великого Светлого, как она надеялась?

— Да, – просто сказала Элен. – Лара поняла, что это бесполезно.

Таисса закусила губу.

— Но почему Лара использовала именно нанораствор и потратила для этого столько сил? Это сложно, требует ресурсов, куда проще было бы..

Элен дотянулась до неё и мягко коснулась её руки.

— Не нужно, – сказала она. – Ни к чему хорошему эти размышления не приведут.