Страница 17 из 23
– Скип, – безжизненно произносит Усач. – Я этого не делал.
Я отступаю в сторонку и заворачиваю за угол. Так это и есть пресловутый Скип, из-за которого сцепились Тедди с Гертрудой! Я никогда не видела его раньше, но хорошо знаю, кто он. Это все знают. Роскошная летняя резиденция Скипа Эшкрофта на Кампобелло – настоящий рассадник сенаторов штатов и руководителей компаний с Уолл-стрит. Его можно было бы сравнить с особой королевских кровей, существуй в Америке монархия (хотя на самом деле его дом находится по другую сторону канадской границы).
– Пошли, дружище, отведу тебя домой. У нас и пироги есть, чтобы это отпраздновать. – Скип кивает на молодого человека, изнывающего под горой коробок из «Прилива и снастей».
– Отпраздновать? – У Тедди дергаются усы.
– Не каждый же день кого-то убивают. Надо это отметить. – Скип заходится смехом и нахлобучивает фуражку Тедди на голову.
– Сядем на паром? – Усач растерянно озирается по сторонам.
– Не оскорбляй меня. Я на яхте, – бросает Скип, направляясь к причалу. Помощник, стиснув зубы, кидается за ним со своими пирогами.
То ли адреналин так действует, то ли неловкость или же легкое похмелье, но всю дорогу до дома я не могу отделаться от странного чувства, что за мной следят. По коже бегают мурашки, но я твержу себе, что это просто нервы. Не выспалась прошлой ночью, вот и шарахаюсь от каждой тени. Никто за мной не следит. Обычное переутомление.
А раз я знаю, что все это – игра воображения, то и не оборачиваюсь.
На радиобудильнике играет «Гарлемский шаффл»[7]. Я сонно моргаю. Десять вечера. Я полулежу, привалившись к изголовью кровати. Голова кружится так, будто вот-вот отвалится. Я с трудом дотягиваюсь до кнопки и отключаю мелодию. Я измотана, но отдохнуть не получается. Как там сказал Виктор? «Не знаю, кто вызывал». А если это можно как-нибудь выяснить?
Я тянусь к розовому телефону и набираю единицу. Глаза у меня как щелочки и открываться не хотят, но я продолжаю собирать сплетни и следую к пятой остановке: телефонистка.
– Белл Атлантик, Восточный Мэн, – отвечает надтреснутый голос на другом конце провода. – С кем вас соединить?
– Вы работали на коммутаторе прошлой ночью?[8] – зевая, спрашиваю я.
– Прошу прощения? – Она сбита с толку. Люди названивают ей целый день, но никто не обращается непосредственно к женщине у коммутатора, всех надо просто куда-то перенаправить.
– Вы дежурили прошлой ночью? – Вряд ли в Восточном Мэне очень много телефонных операторов. Готова спорить, каждый работает в одну и ту же смену.
– Я?.. А что?.. Нет…
– Тогда до свидания, – говорю я и вешаю трубку. Зеваю и звоню еще раз.
– Белл Атлантик, Восточный Мэн, – произносит пожилая женщина. Голос изможденный, слабый, под стать моему ветхому телефонному шнуру. – С кем вас соединить?
– Вы дежурили на коммутаторе Восточного Мэна прошлой ночью? – спрашиваю я.
– Катись к черту! – Трубку бросают с сердитым пыхтением.
Я ухмыляюсь и набираю единицу в третий раз.
– Здравствуйте, это вы были на коммутаторе в прошлую ночную смену?
– Да, – настороженно отвечает телефонистка.
– Возможно, мой вопрос покажется странным… Вы не принимали каких-нибудь необычных звонков?
Телефонистка колеблется, и мои глаза наконец открываются.
– А в чем дело? – отзывается она после паузы. У нее типичный для Мэна говор и легкая хрипотца, будто она немного простыла. В напряженном голосе звучит любопытство.
– Примерно в это же время прошлой ночью… не звонил ли кто-нибудь в полицейский участок? – Голос у меня чуть звенит в конце каждой фразы, выдавая нервозность. – Ничего необычного не помните?
– Может быть. А почему вы спрашиваете?
Почему я спрашиваю? Прищурившись, я смотрю на телефон. Просто потому что мне нечего делать, кроме как совать нос в чужие дела? Потому что Гертруда заслуживает справедливости, а я сомневаюсь, что заместитель шерифа Гордон Эбботт способен этого добиться? Потому что жизнь коротка и мы должны сделать ее как можно более интересной?
– Я не могу вдаваться в подробности, но прошлой ночью кое-что случилось… с очаровательной молодой женщиной. И я хотела бы помочь. Я подумала, вдруг вы располагаете какой-нибудь полезной информацией. Но если нет, то приношу извинения за беспокойство.
Объяснение, конечно, корявое, но, надеюсь, сойдет.
В трубке тишина. У телефонистки на одной чаше весов – профессиональная осторожность, на другой – природная страсть к сплетням.
– Хорошо, но никому ни слова, что это я вам рассказала.
Повезло, сплетни победили.
– На моих устах печать молчания, – заверяю я.
– Прошлой ночью, примерно в четверть одиннадцатого, я приняла звонок. Говорили очень быстро, в сильном волнении. Просили…
– Мужчина или женщина?
– Женщина. Акцент у нее был странный, – отвечает телефонистка после минутного раздумья. Переводит дыхание и откашливается. – Может, европейский.
Экономка? Мать?
– Так что со звонком?
– Сначала она сказала, что это очень срочно, и попросила соединить с больницей. А потом передумала и вызвала полицию. Там еще слышался сильный шум. В какой-то момент она извинилась и попросила меня подождать, и это было очень непривычно, ведь передо мной никогда не извиняются. – Телефонистка фыркает и понижает голос: – А потом женщина произнесла: «Умерла. Умерла наконец».
– «Наконец»! – Я зажимаю рот рукой – не хватало разбудить бабушку с дедушкой!
Смех у оператора такой же хрипловатый, как и голос.
– Да, меня выбор слова тоже удивил. Обычно, когда случается что-то чрезвычайное, сразу звонят в полицию. Но в тот раз все получилось иначе. Я все время вспоминаю ее голос. Он здорово меня напугал.
– А дальше? – подбадриваю я, надеясь узнать новые детали.
– Дальше я услышала на заднем плане какого-то парня. Он сказал: «Подожди, пожалуйста». Голос у него был какой-то высокомерный. Она повесила трубку, и я так ее ни с кем и не соединила. – Телефонистка снова кашляет. – Так что случилось? Кто-то действительно умер? А то я уже решила, что это розыгрыш.
– Прошлой ночью убили человека.
На коммутаторе ахают.
– А вы частный детектив и расследуете убийство?
Я едва сдерживаю смех.
– Точно.