Страница 18 из 23
Глава 4 Услуги горничной
Горничная подает госпоже утреннюю чашку чая, помогает ей одеваться, содержит в порядке ее гардероб, следит за ее косметическими принадлежностями. Она выполняет работу по дому, подметает, прибирает, протирает фарфор, расставляет цветы. Чистит серебро и лампы, следит за бельем. Наводит порядок в кладовой, а кроме того, утром и в дневное время встречает гостей.
У всех на устах – Элизабет Тейлор. Люди только и говорят что о ее цветочной короне и желтом свадебном платье с высокой талией. Я заскакиваю в «Приморский салон», чтобы освежить стрижку и послушать разговоры, но никто и не заикается ни о пунше «Умеренность», ни о залитых кровью шелках. Под гудение фена парикмахеры шушукаются о первой кинодиве Голливуда, даже не подозревая о сенсации у них под боком.
Чья-то рука заткнула рты местным блюстителям закона, и я могу лишь гадать, кому она принадлежит. Проходят дни, таинственность сгущается. Полиция не хочет или не может раскрывать подробности скандала? Я ничего не говорила никому, кроме Дебби, – не та это история, чтобы о ней распространяться. Пока.
Элизабет Тейлор отправляется в свадебное путешествие – сначала в Бостон, потом в Пуэрто-Вальярта. Я представляю, как она потягивает «маргариту», а среди орхидей и папоротников, окружающих ее балкон, мелькают желтокрылые попугаи и голубые бабочки-морфо. Мне тоже нравится наблюдать за природой: любоваться мигрирующими горбатыми китами в заливе или монархами (которые официально получили штамп о прописке в той же Мексике), порхающими в бледных лучах июньского солнца. Проходя по улицам, я высматриваю тех больших черно-белых бабочек, которые так часто кружатся возле богатых домов. Прислуга всегда в курсе, где водится грязь, под чей ковер заметен сор. Мне отчаянно нужно поговорить с горничными Вебстеров, чтобы узнать, кто звонил от них в ту ночь.
В ателье врывается мать Марши с рулоном клетчатой ткани: ей нужны четыре занавески. Я прикрепляю шторную ленту к плотному хлопку, подгибаю края, закрепляю их булавками. Прошиваю эти страшные клетчатые отрезы, а сама краем глаза посматриваю в окно. Охота на бабочек открыта.
Под визг моей швейной машинки одна как раз пролетает мимо.
Миссис Придмор ушла на обед, и некому остановить меня, когда я выпутываюсь из образчика дурновкусия миссис Кримп и кидаюсь в складское помещение. Схватив бейсболку и блейзер, наскоро проверяю, не торчат ли откуда-нибудь бирки. Потом запираю дверь и бросаюсь в погоню. Девушка успевает уйти уже за полквартала, когда я наконец настигаю ее. Лоб под краденой кепкой блестит от пота. Я поспешно вытаскиваю из сумки первый попавшийся листок бумаги (это список покупок для бабушки) и роняю его на тротуар.
– Извините, мисс?
Девушка в форменном платье горничной оборачивается. Тяжелые хозяйственные сумки оттягивают ей плечи, но это не портит ее стройную фигуру. Выглядит она поразительно: высокие скулы и четко очерченный подбородок контрастируют с разрезом глаз, напоминающим лепестки розы. На облаке черных как вороново крыло волос – легкая белая наколка. Наши взгляды встречаются, и у меня отвисает челюсть. Это та самая горничная, эффектный вопль которой завершил вечеринку у Вебстеров!
– Это вы мне? – Ее акцент так же трудно определить, как и тип лица.
– Не вы уронили? – Я подбираю листок с земли.
– О господи, может, и я. – Она заглядывает в правую сумку, из которой торчит бумага для выпечки. – Вы не могли бы положить его сюда?
– Конечно. – Я запихиваю ей в сумку список бабушкиной косметики и выпрямляюсь. – Извините, если мой вопрос неуместен, но вы, случайно, работаете не в Вебстер-коттедже?
Она ничего не говорит, но мне ответ и не требуется. Главное, не дать ей уйти.
– Я пишу для раздела «Стиль жизни» в местной газете и хотела бы задать вам несколько вопросов. – На моем лице выражение сдержанного любопытства.
– В газете? – повторяет изумленная горничная.
– Да! И мне позарез нужны советы по уборке! – Я вежливо смеюсь. – Ни ваше имя, ни имя вашего нанимателя разглашено не будет.
Конечно, никакого раздела «Стиль жизни» в «Кводди каррент» нет и в помине, а если бы и был, сомневаюсь, что Вебстеры разрешили бы своей прислуге с ним связываться. Но ничего другого мне в голову не пришло.
Некоторое время горничная разглядывает меня, а потом дерзко вскидывает бровь.
– Почему бы и нет? – бросает она с вызовом. – Я всегда хотела быть знаменитой. Вы можете назвать меня Горничной-Голландкой? Все сплошь судачат о горничных – англичанках и француженках, а ведь голландские девушки ничуть не хуже.
Я веду Голландку к столику для пикников, от которого открывается вид на гавань, и приглашаю ее присесть. День выдался погожий. На ярко-голубом небе ни облачка, на волнах играет легкая рябь. Девушка сгружает увесистые сумки, а я вытаскиваю из своей сумки небольшой ежедневник в кожаном переплете и визитную карточку.
– Диана Бин, – представляюсь я с тонкой улыбкой и протягиваю карточку. – А вы…
– Лиске. – Фамилию девушка не называет.
– Очень приятно познакомиться! Ну что, Лиске, повозимся в грязи, да? Мне любопытно, как проходит обычный день в Вебстер-коттедже. Какие секреты помогают вам поддерживать дом в чистоте? Уверена, в уборке вы любой из нас фору дадите.
Горничная взахлеб перечисляет свои обязанности по дому, и кое-что из этого похоже в лучшем случае на нездоровые амбиции, а в худшем – на откровенное рабство. Она и шьет, и немного готовит, помимо того, что ей приходится выполнять любую прихоть миссис Вебстер. Я ободряюще киваю, рисуя каракули в блокноте. Минут пять уходит на советы по вытиранию пыли, штопке и выбиванию ковров, и наконец мне удается вставить слово:
– Нам всем очень любопытно, как живут люди другого круга. Можете поделиться чем-нибудь удивительным, что вы замечали в этом выдающемся семействе?
Ее горделивая улыбка меркнет.
– Этого я не могу сказать.
– Никоим образом не собираюсь создавать вам проблемы, но мне бы хотелось лучше представлять жизнь в Вебстер-коттедже. Наши читатели так заинтригованы их…
– На прошлых выходных кое-что случилось, – неожиданно говорит Лиске и тут же зажимает рот рукой.
– Хорошее или плохое? – Я изображаю беспристрастность, смешанную с участием.