Страница 79 из 92
Тавриан смотрел на меня сверху вниз.
— Вы умеете?
— Нет. Но я видела, как Варна перевязывала раненых после пожара.
— Это не одно и то же.
— Тогда объясняйте.
Он начал объяснять.
Коротко.
Без лишней героики.
— Давить выше раны. Не внутрь. Если кровь темная — лучше. Если алая струей — хуже.
— Сейчас?
— Темная.
— Хорошо.
— Не затягивать слишком сильно. Нужно идти.
— Вы будете идти?
— Да.
— Разумеется.
Я затянула повязку. Он не издал ни звука, только побледнел сильнее.
Остромир протянул флягу.
— Пей.
Тавриан сделал глоток.
— Не надо смотреть так, — сказал он мне.
— Как?
— Как будто решаете, кого убить за эту рану.
— Я уже решила.
Харс хмыкнул.
— И кого?
— Человека с белым обручем. Вирену. Мелласа. Эрдана. Порядок уточню позже.
Остромир буркнул:
— Главное — не всех одновременно. Неудобно.
Тавриан неожиданно тихо рассмеялся.
И тут же поморщился от боли.
— Не смешите раненого, — сказала я.
— Вы начали.
— Я редко бываю виновата одна.
Он посмотрел на меня.
Очень внимательно.
В этом взгляде было слишком многое для темного штрека, крови и погони.
Я первая отвела глаза.
— Камень, — сказал Остромир.
Я развернула кожаную обмотку.
Первый драконит лежал внутри тяжелым темным куском. Теперь он не светился так ярко, но в глубине серебристой жилы пульсировал серый огонь. На моей ладони, там, где я коснулась его голой кожей, остался тонкий след — не ожог, а линия, похожая на металл под кожей.
Остромир посмотрел и выдохнул.
— Принял.
— Кто?
— Камень тебя. Или ты его. Разница теперь небольшая.
— Что это значит для суда печи?
— Что у нас есть шанс.
— Только шанс?
— А ты хотела гарантию? В шахте? После обвала? С людьми Эрдана за спиной? Не наглей.
Я почти улыбнулась.
Почти.
Мадор поднял фонарь.
— Нужно идти.
Тавриан попытался встать. Я подставила плечо.
Он замер.
— Не надо.
— Надо.
— Я тяжелый.
— Я заметила.
— Элисана.
— Тавриан, вы сами сказали мне в разломе смотреть на свет и делать четыре движения. Теперь слушайте меня. Встаете на счет три. Вес на здоровую сторону. Харс подхватит, если начнете падать. Я держу повязку. Остромир ругается. Все при деле.
Остромир кивнул.
— План хороший. Особенно моя часть.
Харс подошел с другой стороны.
— На три.
Тавриан смотрел на меня еще секунду.
Потом сказал:
— Командуйте.
И это слово, сказанное им в старой шахте, раненым, злым и все еще опасным, оказалось странно важным.
— Раз, — сказала я. — Два. Три.
Он встал.
Побледнел так, что губы стали почти серыми.
Но встал.
Мы пошли.
Верхний штрек был длинным и неровным. Мадор шел впереди, проверяя подпорки. Ройс, уже пришедший в себя после дыма, нес вторую лампу. Остромир тащил сумку с инструментами и время от времени оглядывался на драконит, будто боялся, что я его уроню. Харс помогал Тавриану, но тот упрямо держался сам, принимая поддержку только там, где иначе упал бы.
Я шла рядом, прижимая к себе первый драконит и думая о том, что Остромир сказал в зале.
Сталь не для мести.
Сталь для того, чтобы сесть за стол.
Но что делать, если те, кто сидит напротив, подсылают лекарей, режут метки, воруют руду и идут в старые шахты с белым дымом?
Можно ли вести переговоры с людьми, которые используют чужую кровь как сырье?
Ответа не было.
И, возможно, именно для этого нужна была сталь.
Не чтобы заранее выбрать месть.
А чтобы выбор вообще остался у тебя.
На выходе нас встретил холодный воздух.
Мы выбрались не к нижним воротам, а выше, на северном склоне. Солнце уже клонилось к морю. Ветер ударил в лицо так резко, что после шахт он показался почти живым существом. Внизу виднелась крепость. Над башнями поднимался дым от кузниц. На стенах двигались люди.
Армавир был цел.
Пока.
Мадор первым заметил сигнал.
— Башня.
На центральной башне вспыхнул красный огонь.
Потом второй.
Потом третий.
Тавриан выпрямился, забыв о ране.
— Не портовая тревога, — сказал Харс.
Остромир прищурился.
— Крепостная.
В моем кармане лежала записка Илмары.
Под пальцами — первый драконит.
На ладони — новая стальная линия.
А впереди, над стенами Армавира, поднимался сигнал, который, по лицу Тавриана, означал худшее.
— Что это? — спросила я.
Он посмотрел на крепость.
Потом на меня.
— Совет.
— Комиссия?
— Нет.
На дальнем небе, за южными облаками, появились темные точки.
Сначала три.
Потом пять.
Потом больше.
Крылья.
Драконы.
Они шли к Армавиру не как посольство.
Как сила.
Я прижала первый драконит крепче.
Серый огонь внутри камня ответил.
Тавриан, бледный от потери крови, с трудом стоял прямо, но голос его остался спокойным:
— Нужно успеть к Главной печи раньше них.
Я посмотрела на черные крылья над морем.
Потом на крепость, которая еще ждала ответа.
— Успеем, — сказала я.
Не потому, что была уверена.
Потому, что за последние дни поняла: иногда уверенность приходит после шага, а не до него.
Мы пошли вниз.
К Армавиру.
К печи.
К осаде, которая уже раскрывала крылья над нашими островами.