Страница 69 из 92
— Илмара спит. Северьян просил разговора с вами.
Я остановилась.
— Когда?
— Час назад. Потом еще раз.
— О чем?
— Сказал, что у него есть часть переписки Эрдана с домом Астарин. Неофициальной. Может помочь доказать, что Саврен действовал не один.
Тавриан сразу напрягся.
— Откуда у него?
— Его личная печать дает доступ к закрытому каналу дома. Кирсан пытался помешать, но лорд Астарин забрал свой дорожный сейф под охрану.
— И что он хочет взамен? — спросила я.
Миреада посмотрела на меня.
— День.
— Что?
— Один день разговора с вами. Без суда, без кланов, без Тавриана Шарра рядом. Так сказал.
Тишина стала очень холодной.
Тавриан сделал шаг.
— Нет.
Я повернулась к нему.
— Я сама отвечу.
Он замолчал.
Но лицо его стало жестким.
Я посмотрела на Миреаду.
— Он ждет?
— В восточной галерее.
— Хорошо.
Тавриан сказал:
— Это плохая идея.
— Возможно.
— Это не разговор. Это попытка вернуть контроль.
— Я знаю.
— Тогда зачем идти?
— Потому что если у него есть переписка Эрдана, нам нужны эти письма.
— Не любой ценой.
— Цена — разговор. Не печать. Не тело. Не возвращение. Разговор.
Тавриан смотрел на меня так, будто хотел сказать больше.
Не сказал.
Может быть, потому что уже понял: после архива Нарвик не имеет права снова решать за меня.
Я пошла в восточную галерею одна.
Не совсем одна: стража оставалась у поворота, как того требовал гостевой закон. Но внутри длинного прохода у окон стоял только Северьян.
Он был без плаща. В темном камзоле, с расстегнутым воротом и усталым лицом. В руке — плоский дорожный сейф из черного металла. На столике рядом горели две лампы.
За окнами темнело море.
Северьян повернулся.
— Элисана.
Я остановилась у входа в галерею.
— Миреада сказала, вы хотите купить разговор.
Он сжал челюсть.
— Не купить.
— Обменять.
— Да.
— На день.
— Да.
Я подошла ближе, но оставила между нами расстояние.
— Вы понимаете, как это звучит?
— Понимаю.
— И все равно предложили.
— Потому что иначе ты не согласишься говорить со мной дольше пяти минут.
— Верно.
Он принял это.
Поставил сейф на стол.
— У меня есть письма Эрдана к леди Аурелии, моей тетке. Не все. Часть. Там упоминаются Саврен, стабилизация твоего огня и необходимость не допустить контакта с Армавиром.
Сердце ударило сильнее.
— Почему вы не дали их сразу?
— Потому что получил доступ только сегодня. После своего заявления я запросил закрытый канал дома. Кирсан пытался убедить меня не открывать сейф без совета Аурелии.
— Значит, там действительно что-то есть.
— Да.
— И за это вы хотите день.
— Я хочу один день, чтобы рассказать тебе то, что должен был сказать давно. И выслушать все, что ты захочешь сказать мне.
Я смотрела на него и пыталась понять, где ловушка.
Северьян не выглядел как человек, который торгуется ради выгоды. Но я больше не доверяла виду. Слишком дорого обошлись красивые лица, мягкие голоса и уверенные руки.
— Без попыток увезти меня?
— Да.
— Без лекарей?
— Да.
— Без просьб вернуться?
Он помолчал.
— Я не могу обещать, что не скажу о том, что чувствую. Но обещаю не требовать.
Честно.
Не безопасно, но честно.
— Вы отдадите письма до разговора, — сказала я.
— Я думал, ты это скажешь.
— И?
Он открыл сейф.
Достал тонкую пачку листов, перевязанных черной лентой.
— Копии уже сделал. Эти — тебе.
Я не взяла сразу.
— Почему?
— Потому что если я снова начну с удержания правды, разговор не имеет смысла.
Это было правильное слово.
И опять слишком позднее.
Я взяла письма.
Пробежала взглядом первую страницу.
Почерк Эрдана.
Я видела его подпись на разводе. Узнала сразу.
“..пламя Ровеннар нестабильно, но ценно. Саврен считает, что подавление через пепельную настойку даст время до закрепления через дом Астарин..”
В глазах на секунду потемнело.
Я заставила себя дочитать строку.
“..контакт с Армавиром исключить. В случае передачи территории использовать Дорна как внешний замок..”
Внешний замок.
Вот кем был Дорн.
Не хозяином.
Замком на двери, которую Совет не хотел открывать.
Я подняла глаза.
— День, — сказала я. — Но не завтра.
Северьян напрягся.
— Почему?
— Завтра я иду в старые шахты.
— Что?
— Для второго суда печи нужен первый драконит.
Он резко шагнул ко мне.
— Ты не пойдешь в старые шахты.
Я посмотрела на него.
Он остановился сам.
Вот теперь это было важно.
Он услышал собственный приказ раньше, чем я успела ответить.
Медленно выдохнул.
— Прости. Не имею права так говорить.
— Нет. Не имеете.
— Это опасно.
— Знаю.
— Кто идет с тобой?
— Тавриан. Остромир. Стража. Шахтер.
Северьян отвел взгляд к окну.
— Конечно.
— Что “конечно”?
— Он идет.
— Он глава стражи Армавира.
— И мужчина, которому ты сейчас доверяешь больше, чем мне.
Я устала настолько, что ответ вышел без резкости.
— Доверие не дается за прошлое, Северьян. Оно строится сейчас.
— Он тоже тебе солгал.
Я замерла.
Он увидел.
— Значит, я прав.
— Он молчал о моей матери.
— И ты все равно идешь с ним.
— Да.
— Почему?
Я посмотрела на письма Эрдана в своей руке.
— Потому что он не просит заплатить за правду собой.
Северьян побледнел.
— Я не это прошу.
— Тогда хорошо. После шахт будет разговор. Один день. В Армавире. Под гостевым законом. Без закрытых дверей. Без ваших людей. И если вы нарушите хоть одно условие, я уйду.
Он кивнул.
— Согласен.
Я повернулась, чтобы уйти.
— Элисана.
Я остановилась.
— Что?
— Если в шахтах будет опасность, позови меня.
Я почти сказала: нет.
Почти.
Но потом подумала о Совете, Мелласе, Дорне, старых ходах и том, что Северьян, при всей его вине, остается сильным драконом. Иногда справедливость не должна мешать расчету.
— Если Армавиру понадобится дракон, Тавриан даст сигнал, — сказала я.
— А если тебе?
Я не обернулась.
— Я больше не различаю эти вещи так, как раньше.
Я ушла.
В коридоре Тавриан стоял у окна.
Не у самой двери. Не так, чтобы подслушивать. Достаточно далеко для приличия, достаточно близко для безопасности.
Я подошла и протянула ему письма.
— Эрдан. Саврен. Дорн как внешний замок. Подавление моего огня. Контакт с Армавиром исключить.
Он взял листы.
Читал быстро.
Лицо стало мрачнее с каждой строкой.
— Это меняет все.