Страница 70 из 92
— Нет, — сказала я. — Это подтверждает то, что уже было.
— Северьян отдал их без условий?
— С условием.
Тавриан поднял взгляд.
— Каким?
— Один день разговора после шахт.
Его лицо закрылось.
— Вы согласились.
— Да.
— Это риск.
— Я знаю.
— Он будет пытаться вернуть вас.
— Возможно.
— И?
— И я умею говорить нет.
Он молчал.
Я смотрела на него и понимала: между нами тоже теперь лежит правда. Не такая тяжелая, как с Северианом. Но живая. Неприятная. Требующая решения.
— Я злюсь на вас, — сказала я.
— Знаю.
— Не думайте, что поход в шахты это отменяет.
— Не думаю.
— И не думайте, что если я иду с вами, значит, простила.
— Не думаю.
— Тогда что вы думаете?
Он посмотрел на письма, потом на меня.
— Что завтра я должен не заслужить прощение, а не потерять остаток вашего доверия.
Я не ожидала такого ответа.
И, наверное, именно поэтому он оказался правильным.
— Хорошо, — сказала я. — Начните с карты. Я хочу видеть путь, риски, кто идет, что берем, что оставляем и как вернемся, если шахта начнет рушиться.
Тавриан кивнул.
— Через десять минут в малой военной комнате.
— Через пять.
— Вы не ели.
— Через семь.
Он почти улыбнулся.
Совсем немного.
— Через семь.
Я пошла к Миреаде, держа письма Эрдана в руке.
Завтра нас ждали старые шахты.
Сегодня — карта, список людей, расчет воды, веревок, ламп, лекарских сумок и того, что можно сделать, если Совет найдет нас раньше, чем мы найдем первый драконит.
А внутри меня рядом с усталостью жила странная ясность.
Моя мать была Нарвик.
Мой брак мог быть ловушкой.
Моя метка была не позором, а следом кражи.
Армавир пока не признал меня полностью, но уже открыл дверь к тому, что Совет хотел похоронить под камнем.
И если завтра я войду в старые шахты, то не как брошенная жена дракона.
Не как случайная держательница печати.
А как женщина, которая наконец получила право спросить у собственной крови, кому она принадлежит.
Ответ мог убить.
Но молчание уже пыталось сделать это много лет.