Страница 68 из 92
Эльсина Нарвик, дочь младшей линии Железного Армавира, вывезена с островов под именем Эльсина Ровеннар. Основание: угроза захвата линии Советом драконьих домов. Сопровождение: Ильдар Ровеннар, союзник Армавира. Решение принято тайным кругом стражи и кузнечного клана.
Я прочитала.
Потом еще раз.
Буквы не менялись.
Эльсина Нарвик.
Моя мать.
Не мелкая дворянка с материка, как мне говорили.
Не женщина без прошлого, у которой просто не осталось семьи.
Дочь младшей линии Железного Армавира.
Я села, потому что ноги вдруг стали ненадежными.
Тавриан не подошел. И правильно сделал.
Если бы он сейчас попытался меня поддержать, я бы оттолкнула его.
— Ильдар Ровеннар, — сказала я.
— Ваш дед по официальной линии.
— Он не был мне дедом. Он был мужем моей бабушки. Мой отец носил его фамилию.
— Да. Ровеннары приняли вашу мать в свою линию, чтобы спрятать кровь Нарвиков.
Я смотрела на лист.
— Мой отец знал?
— Да.
Больно.
Не так, как с Северианом.
Иначе.
Тише.
Глубже.
Отец знал.
Мать знала.
Они молчали.
Но если Тавриан говорил правду, молчали, чтобы я выжила.
Можно ли злиться на мертвых за тайну, которой они пытались защитить тебя?
Можно.
Я злилась.
И от этого было стыдно.
— Почему мне не сказали, когда я вышла за Севериана?
— Возможно, потому что брак с домом Астарин казался защитой.
Я усмехнулась.
— Как смешно.
Смешно не было.
Тавриан перевернул лист.
Второй документ был короче. Список имен и отметок.
Эльсина Нарвик — вывезена.
Риан Нарвик — убит.
Сайна Нарвик — пропала.
Трое детей боковой линии — статус неизвестен.
Внизу приписка:
Если кровь Нарвиков проявится через печь, Совет попытается использовать носителя для окончательного подчинения Армавира. Не допустить передачи линии драконьим домам.
Я подняла глаза.
— Передачи линии драконьим домам.
Тавриан молчал.
— Мой брак с Северианом мог быть не случайным.
— Да.
Вот опять это слово.
Да.
— Совет мог знать, кто я.
— Или подозревать.
— Эрдан Тессар мог выдать меня за сильного дракона, чтобы забрать кровь Армавира через брак, связь и наследника.
Тавриан кивнул.
— Да.
— А когда наследника не вышло, они решили вырезать связь и перенести ее на Илмару?
— Возможно.
— Возможно?
— Я не могу утверждать без полного документа из третьего ящика Дорна.
Я закрыла глаза.
Третий ящик.
Тот, который исчез.
Тот, который мог содержать не просто схемы вывоза, а доказательство, зачем я вообще оказалась женой Севериана Астарина.
— Почему печь ответила мне? — спросила я.
— Потому что в вас кровь Нарвиков. И потому что связь с домом Астарин была изломана через огонь, который печи чувствуют как долг.
— Это вы тоже знали?
— Подозревал.
— Сколько раз вы скажете это слово?
— Столько, сколько оно будет правдой.
Я открыла глаза.
— Вам удобно быть честным, когда честность уже не спасает от того, что вы молчали.
Он принял удар.
Молча.
Это бесило сильнее, чем если бы спорил.
— Скажите хоть что-нибудь, — сказала я. — Скажите, что были правы. Что не могли иначе. Что Армавир важнее моей обиды. Что вам жаль. Что угодно.
Тавриан медленно положил руки на край стола.
— Я был не прав в одном.
— В одном?
— В том, что решил за вас момент, когда вы должны узнать. Даже если мои причины были правильными для Армавира, это не делает их правильными для вас.
Я не ожидала именно этого.
И потому не нашлась сразу.
Он продолжил:
— Я не прошу простить. И не прошу понять сейчас. Я показываю документы, потому что дальше без вашего выбора идти нельзя.
— Куда идти?
— В старые шахты.
Я почти рассмеялась.
— Вы умеете выбирать время.
— Нет. Просто времени нет.
Он достал из папки третий лист. Старую схему острова, неровно скопированную с более древней карты. На ней были крепость, Главная печь, нижние кузницы, шахтерские ходы и место за северным хребтом, отмеченное знаком молота в круге.
— Что это?
— Старые шахты первого драконита. Там добывали камень для Главной печи. После падения королевской линии ход закрыли.
— Почему?
— По официальной версии — обвал. По старым записям — чтобы Совет не нашел камень признания.
— Камень признания?
— Первый драконит. Он нужен, чтобы пройти второй суд печи не как держательница печати Совета, а как кровь Армавира.
Я посмотрела на карту.
— То есть суд островов дал мне три дня, а путь к печи лежит через шахты, которые закрыли после обвала и которые Совет, Дорн и Меллас могут искать.
— Да.
— И вы говорите это только сейчас.
— Да.
Я медленно встала.
— Удивительно, что вы до сих пор целы.
Он посмотрел на меня почти спокойно.
— Вы хотите ударить?
— Нет.
— Хорошо.
— Я хочу, чтобы вы хоть раз заранее поняли, насколько тонкая граница между “защитить” и “забрать выбор”.
Он не отвел взгляда.
— Понимаю.
— Нет. Пока только слышите.
Эти слова ранили его.
Я увидела.
Не обрадовалась.
— Я пойду в шахты, — сказала я.
— Не одна.
— Разумеется. Я не знаю ходов и не собираюсь изображать героиню без смысла. Остромир, вы, два стражника, кто-то из шахтеров. И Миреада останется в крепости с документами.
— Я уже составил список.
— Конечно.
Он промолчал.
Я взяла карту.
— Теперь составим заново. Вместе.
Тавриан кивнул.
Вот это было начало.
Не примирение.
Не доверие.
Начало правильного порядка: не за меня, а со мной.
Мы вышли из башни уже в сумерках.
Дарс отпер дверь снаружи и посмотрел на мое лицо. Наверное, все понял, потому что ничего не сказал. Только поклонился. Не низко, но искренне.
Я шла к крепости медленнее.
Не из-за слабости после суда. Из-за документов, которые будто лежали теперь не в папке, а во мне.
Эльсина Нарвик.
Моя мать.
Женщина, которую спрятали под чужой фамилией.
Может быть, она хотела сказать мне. Может быть, нет. Может быть, отец берег ее тайну. Может быть, мой брак с Северианом был не союзом, а ловушкой, построенной еще до того, как я научилась выбирать.
Я не знала.
Но впервые у меня появилась дорога к ответу.
В крепости нас ждали.
Миреада стояла у входа в северное крыло с таким лицом, будто уже прочитала половину плохих новостей по нашим шагам.
— Нашли?
— Да, — сказала я.
— Плохо?
— Важно.
Она кивнула.
Для Миреады это было почти одно и то же.