Страница 67 из 92
Глава 14. Правда Тавриана
Глава 14. Правда Тавриана
Архив королевской стражи находился не в крепости.
Это было первое, что я узнала после суда островов.
Второе: Тавриан Шарр доверял камню больше, чем людям.
Он вел меня не через главный двор и не через нижние коридоры, где после пожара все еще пахло дымом. Мы вышли из Зала Ветров через боковую дверь, спустились по узкой лестнице, вырубленной в скале, и оказались на тропе над морем.
Ветер ударил сразу.
Холодный, соленый, резкий. Он будто пытался вырвать из меня остатки слов, которые я не сказала в зале. За спиной оставался суд островов, впереди — серый склон, черные камни и маленькая башня, стоявшая отдельно от крепости на выступе скалы.
Башня была низкой, почти грубой. Без флага, без герба, без огня в окнах. Если не знать, можно было принять ее за старый маяк или сторожевой пост, который давно забросили.
— Там? — спросила я.
Тавриан шел впереди.
— Да.
— Удобное место для архивов.
— Удобное место для того, что не должно сгореть вместе с крепостью.
Я усмехнулась без радости.
— У вас все продумано.
Он не ответил.
Сначала это молчание показалось мне привычным. Он часто молчал, когда считал разговор лишним. Но теперь я слышала в нем другое.
Осторожность.
Вину.
И то, что злило сильнее всего: он не собирался оправдываться раньше времени.
Я шла за ним и чувствовала, как внутри поднимается злость. Не такая, как на Севериана. Не боль от предательства мужа. И не отвращение, как к Дорну. Эта злость была свежей, чистой и очень точной.
Тавриан знал.
И не сказал.
Пусть не все. Пусть только подозревал. Пусть хотел проверить.
Суть не менялась.
Еще один мужчина решил, что имеет право выбрать, когда мне знать правду о моей крови.
На подходе к башне стоял стражник. Старый, с седой щетиной и сломанным носом. При виде Тавриана он выпрямился.
— Господин.
— Открыть нижнюю комнату.
Стражник посмотрел на меня.
Не удивленно. Скорее так, будто ждал, что однажды этот день придет.
— Ей? — спросил он.
— Да.
— Наконец-то, — сказал старик и достал ключ.
Тавриан даже не дернулся.
Я остановилась.
— Он тоже знал?
Стражник замер с ключом в руке.
Тавриан повернулся ко мне.
— Дарс охраняет башню двадцать лет.
— Это не ответ.
— Он знал, что в архиве есть запись о линии Нарвик. Не знал, что она связана с вами.
Старик Дарс тихо кашлянул.
— Госпожа, я знал имя вашей матери. Но не вас.
Я посмотрела на него.
— Имя моей матери знали многие, как выясняется.
Дарс опустил взгляд.
— В Армавире имена иногда прячут, чтобы они выжили.
— Или чтобы ими пользовались другие.
Он не нашел, что ответить.
Дверь открылась тяжело. Внутри башни было сухо и темно. Мы спустились на один уровень вниз, потом еще на половину лестницы. В каменной комнате без окон горели две лампы. По стенам стояли железные шкафы. На каждом — знак королевской стражи: меч поперек башни и волны.
Тавриан подошел к дальнему шкафу.
Дарс поставил лампу на стол и вышел, закрыв за собой дверь.
Я услышала, как ключ повернулся в замке.
— Он запер нас? — спросила я.
— Закрыл снаружи. Так безопаснее.
— Для кого?
— Для документов.
Я посмотрела на него.
— Вы сейчас серьезно?
Тавриан встретил мой взгляд.
— Да.
В другой день я бы, возможно, оценила честность.
Сейчас она раздражала.
— Открывайте.
Он достал плоский ключ из-под манжеты. Не из связки, не с пояса. Скрытый. Личный.
Шкаф открылся.
Внутри было не так много бумаг, как я ожидала. Несколько кожаных папок, узкие металлические футляры, две книги в темной обложке. Все в порядке. Сухо, чисто, без пыли.
Тавриан достал одну папку и положил на стол.
— Это не оригинал.
— Почему?
— Оригинал исчез шестнадцать лет назад.
— Удобно.
— Его украли люди Совета.
Я замолчала.
Он развязал тесемки.
— Мой отец был хранителем этого архива. Когда Совет начал искать документы по линии Нарвик, он спрятал копии. Через неделю его нашли мертвым на северной дороге.
Голос у него не изменился.
Это было хуже.
Люди часто говорят ровно о том, что до сих пор болит, если боль слишком давно стала частью костей.
— Вы знаете, что это были люди Совета?
— Знаю достаточно, чтобы не называть это несчастным случаем.
— Кто?
— Тогда — люди Эрдана Тессара. Один из них позже стал личным стражником Мелласа.
Я подошла ближе к столу.
— И вы молчали об этом?
— Да.
— Потому что берегли архив?
— Потому что берег Армавир.
— От меня?
— В том числе.
Вот оно.
Не уклонение.
Не попытка спрятаться за красивыми словами.
Правда.
Я почувствовала, как внутри стало холоднее.
— Я приехала сюда после развода, после подлога, после преследования. На моей руке была изрезанная метка. Главная печь дала первый знак. Вы знали, что моя мать может быть связана с Нарвиками. И решили не говорить мне.
— Да.
— Почему?
— Потому что в первый день вы были для меня женщиной с печатью Совета и связью с домом Астарин.
— Бывшей женой дракона.
— Да.
Слово ударило честно.
Я кивнула.
— Продолжайте.
— Если бы я сразу сказал вам о Нарвиках, а вы оказались бы человеком Совета, Армавир потерял бы последний защищенный след королевской линии.
— Вы правда думали, что я человек Совета?
— Я думал, что вы можете им стать, сами того не понимая.
Это было не то обвинение, которое можно отбросить сразу.
Потому что еще недавно я действительно не понимала почти ничего.
— Через Севериана? — спросила я.
— Через Севериана. Через страх. Через желание вернуть прежнюю жизнь. Через лекаря. Через любую боль, на которую Совет мог нажать.
— Значит, вы решили, что я слишком слаба для правды.
Его лицо стало жестче.
— Нет. Я решил, что правда слишком опасна, пока не знаю, что вы с ней сделаете.
— Это одно и то же, Тавриан.
— Нет.
— Для вас — нет. Для меня — да.
Он замолчал.
Я смотрела на папку, лежащую между нами.
Снова стол.
Снова бумаги.
Снова мужчины, которые знали больше, чем я, о моей собственной жизни.
Только зал изменился.
Вместо Совета драконов — каменный архив Армавира. Вместо Севериана — Тавриан. Вместо брачного договора — запись о моей матери.
Но чувство было слишком знакомым.
— Откройте, — сказала я.
Тавриан развернул первый лист.
Почерк был старым, строгим, с прямыми буквами и короткими строками. Внизу стояла копия печати королевской стражи.