Страница 49 из 92
Глава 10. Чужая метка
Глава 10. Чужая метка
Илмару увели не в мои покои.
Это решение приняла я.
Не потому, что хотела великодушия. Великодушие в тот день было слишком дорогой роскошью. Просто женщина, которая носила мою метку и ребенка Севериана, не должна была оказаться в комнате, где лежали мои вещи, мои записи, моя печать и остатки жизни, которую у меня забрали.
Для Илмары выбрали малую лекарскую комнату в восточном крыле.
Там было тепло, чисто и достаточно просто, чтобы ни у кого не возникло ощущения, будто ей оказывают почести. Узкая кровать, стол, два стула, ширма, полка с травами, таз с горячей водой. У двери — две женщины из крепостной службы и двое стражников Тавриана. Не люди Дорна. Это теперь имело значение в каждом коридоре.
Северьян хотел войти вместе с ней.
Илмара сказала:
— Нет.
Одно слово.
Слабое, но ясное.
Он замер на пороге, будто не сразу понял, что отказ адресован ему.
Я стояла рядом и смотрела не на него, а на Илмару. Она была бледной, губы пересохли, рука с меткой дрожала под рукавом. В ней больше не было той красивой мягкости из зала Совета. Там она выглядела женщиной, которую привели к победе. Здесь — женщиной, которая наконец поняла, что победа была куплена чужой кровью.
— Я буду рядом, — сказал Северьян.
— Вы будете за дверью, — ответила она.
Он посмотрел так, как привык смотреть на тех, кто забывал свое место.
Но Илмара не отступила.
Я увидела, как трудно ей это далось. Она боялась его. Не как чудовище. Нет. Как человека, от чьего решения еще вчера зависело ее спасение, положение, ребенок и будущее. Страх перед тем, кто может отнять защиту, почти всегда похож на любовь, пока не увидишь его без украшений.
— Ей нужна лекарь, — сказал Северьян.
— Ей нужна женщина-лекарь и покой, — ответила Миреада. — Мужчины подождут снаружи.
Северьян повернулся к ней.
Миреада даже не моргнула.
Я почти пожалела, что не знала ее раньше.
Тавриан встал у противоположной стены. Руки свободны, меч на поясе, лицо спокойное. Он не вмешивался, пока в этом не было нужды. Но каждый в коридоре знал: если Северьян сделает лишний шаг, Армавир ответит.
И это удерживало лучше любых просьб.
— Я должна говорить при ней, — сказала Илмара, глядя на меня.
Я не сразу ответила.
Слова прозвучали странно. Не “с ней”. Не “ей”.
При ней.
Будто я была не человеком, а доказательством, без которого ее признание не имело веса.
— При мне, Миреаде и Тавриане, — сказала я. — Северьян услышит запись после.
— Нет, — резко сказал он. — Я услышу сейчас.
— Вы слишком много лет слышали только то, что было удобно, — ответила я. — Подождете.
Огонь мелькнул в его глазах.
И погас.
Не потому, что он смирился. Потому, что понял: любой приказ сейчас покажет всем то, что я уже знала. Даже его новая истинная не хочет говорить рядом с ним.
Илмара вошла в комнату первой. Я — следом. Миреада села у стола с пером и бумагой. Тавриан остался у двери с внутренней стороны. Не рядом со мной, не рядом с Илмарой. Между нами и коридором.
Дверь закрыли не полностью.
Так, чтобы снаружи понимали: мы не прячемся.
И так, чтобы Северьян не мог войти без звука.
Илмара села на край кровати. Сняла плащ, потом медленно закатала рукав.
Метка на ее руке стала хуже.
Теперь это было видно сразу.
В зале Совета она сияла ровно, будто живая связь, уверенная в своем праве. Сейчас линии сбивались, темнели, местами словно уходили под кожу и тут же всплывали снова. У самого запястья рисунок треснул. Трещина повторяла изгиб моего старого ожога, который скрывался под перчаткой.
Моя рука отозвалась болью.
Я не пошевелилась.
Илмара посмотрела на мою перчатку.
— Она у вас тоже горит?
— Это не допрос обо мне.
Она сжала губы.
— Да.
Миреада поставила дату на листе.
— Говорите с начала. Полное имя.
— Илмара Дейрис.
— Возраст.
— Двадцать шесть.
— Статус.
Илмара запнулась.
Вот оно. Первое место, где ложь уже не подходила, а правда еще резала.
— Беременная женщина под защитой дома Астарин, — сказала она.
Миреада записала без изменения.
— Не истинная? — спросила я.
Илмара закрыла глаза.
— Я не знаю.
— Знали в зале Совета?
— Я верила, что стала истинной.
— Это не ответ.
Она открыла глаза. В них снова появились слезы, но голос держался.
— Нет. Я не знала точно.
— Но сомневались.
— Да.
Миреада записывала быстро, не поднимая головы.
Тавриан молчал.
— Когда вы впервые услышали о метке? — спросила я.
Илмара сглотнула.
— За три месяца до Совета.
— От кого?
— От женщины из окружения Эрдана Тессара. Ее звали Вирена. Я не знаю фамилии. Она сказала, что у меня есть слабый отклик с домом Астарин. Что такие связи иногда спят, если женщина ниже по силе, чем дракон.
— Вы были знакомы с Северианом до этого?
Она опустила взгляд.
— Да.
Слово упало между нами тяжело.
Я знала о измене. Видела ее последствия. Но прямое признание все равно ударило. Не так остро, как в зале Совета, но глубже. Моя боль перестраивалась. Из раны становилась картой.
— Как давно?
— Около года.
Я медленно вдохнула.
Год.
Пока я пила настойки.
Пока слушала лекарей.
Пока училась молчать за ужином, если Северьян снова не приходил.
— Он обещал вам брак? — спросила я.
— Нет.
Ответ был быстрым.
И, кажется, правдивым.
— Что обещал?
— Ничего. Сначала ничего. Он был.. — она замолчала.
— Не надо говорить мне, каким он был.
Илмара побледнела.
— Простите.
— Продолжайте по делу.
Она кивнула.
— Когда я поняла, что беременна, я испугалась. Мне сказали, что если ребенок рожден без признания, меня уберут из столицы, а ребенка заберут в дом Астарин. Потом появилась Вирена. Она сказала, что есть способ доказать связь. Что Северьян не бросит истинную, особенно если она носит наследника.
— Кто сказал ей, что я не истинная?
— Она говорила, что ваш брак был политическим и слабым. Что связь с вами не раскрылась. Что вы много лет больны и не можете удерживать огонь.
Я почти усмехнулась.
Больна.
Как удобно, когда болезнь сначала создают, а потом используют как довод.
— Вы знали, что меня лечили пепельной настойкой?
Илмара опустила глаза.
— Я слышала.
— От кого?
— От Саврена. Он говорил, что это милосердие. Что без настойки вам было бы хуже.
Миреада едва слышно выдохнула через нос. В этом звуке было больше презрения, чем в крике.
— А Меллас? — спросила я.
Илмара вздрогнула.