Страница 48 из 92
— Не надо оставлять, — сказала я. — Оставайтесь тоже. Как свидетель. Не как хозяин.
Его взгляд вернулся ко мне.
— Ты предлагаешь мне остаться в Армавире под властью Шарра?
— Нет. Под властью закона. Понимаю, непривычно.
Тавриан кашлянул. Совсем тихо.
Северьян услышал.
— Вы слишком довольны, глава стражи.
— Я редко бываю доволен.
— Сейчас заметно.
— Сейчас я вижу, как дракон впервые читает правила у ворот Армавира.
Северьян сделал еще один шаг.
И на этот раз баллисты щелкнули.
Очень тихо.
Но все услышали.
Огромные стрелы из драконитовой стали чуть сдвинулись в ложах.
Северьян остановился.
Не из страха.
Из расчета.
И это было достаточно.
Я подошла к нему ближе. Не вплотную. Между нами оставались стражники, закон, развод и семь лет, которые уже нельзя было вернуть.
— Послушайте меня, лорд Астарин. Вы можете остаться как свидетель и дать показания о лечении, Саврене, метке Илмары и том, что знали до развода. Можете отправить письмо Эрдану Тессару и потребовать объяснений. Можете защищать Илмару и ребенка, если наконец поняли, что их тоже используют.
Я сделала паузу.
— Но меня вы не заберете. Ни сегодня. Ни приказом. Ни заботой. Ни страхом.
Он смотрел на меня так, будто каждое слово открывало дверь, за которой он не хотел видеть содержимое.
— Ты ненавидишь меня, — сказал он тихо.
Я подумала.
Правда подумала.
Еще вчера ответ был бы легче. Да. Ненавижу. Ненавижу за Илмару, за Совет, за письма, за настойки, за то, как он сказал “не превращай это в сцену”, когда моя жизнь уже лежала на столе перед чужими людьми.
Но сейчас ненависть казалась слишком простой.
И слишком тесной.
— Нет, — сказала я. — Я больше не хочу строить себя вокруг вас. Даже из ненависти.
Он побледнел.
Сильнее, чем от обвинений.
Вот это, кажется, ударило глубже всего.
Дорн попытался что-то сказать, но Тавриан резко повернулся к нему:
— Наместник, вы будете присутствовать при оформлении показаний. И объясните, почему тело Лорана Сивера оказалось у причала с ключами нижнего крыла.
— Я не обязан..
— Обязаны. До завершения дознания вы тоже не покинете крепость.
Дорн застыл.
— Вы не посмеете.
Тавриан посмотрел на него спокойно.
— Уже.
Северьян слушал.
И я впервые увидела, как он пересчитывает Армавир заново.
Не как ссылку для бывшей жены.
Не как мертвое королевство.
Как место, где его имя не открывало все двери.
И где моя спина больше не склонялась от одного его взгляда.
Илмара пошатнулась.
Я заметила первая.
— Ей плохо.
Северьян сразу повернулся к ней, но Тавриан уже дал знак стражникам.
— Лекаря Армавира. Женщину. И Миреаду.
— Я сам отнесу ее, — сказал Северьян.
Илмара тихо ответила:
— Нет.
Одно слово.
Он остановился.
Она посмотрела на него с такой смесью страха и усталости, что мне почти стало больно за ту женщину, которой я не хотела сочувствовать.
— Я пойду сама, — сказала Илмара. — С ними.
Северьян не сразу опустил руку.
Но опустил.
Миреада подошла к Илмаре и поддержала ее под локоть. Не нежно. Практично. Так, как поддерживают человека, который еще может идти, но не должен упасть на глазах у врагов.
Илмара прошла мимо меня.
На миг задержалась.
— Меллас был в нижнем храме Совета, — прошептала она. — На его левой руке нет двух пальцев. И он носит белое железо на шее.
— Почему говорите сейчас?
Она не подняла глаз.
— Потому что если я умру, хочу, чтобы хоть кто-то знал, кто резал вашу метку.
Я ничего не ответила.
Она пошла дальше.
Северьян остался на площадке.
Дракон без приказа, который сработал.
Муж без жены, которая подчинилась.
Глава дома, чья новая истинная только что попросила защиты у земли, куда он отправил старую как отступное.
Он смотрел на меня.
Я — на него.
Между нами стоял Армавир.
И впервые он был на моей стороне хотя бы настолько, чтобы не дать меня забрать.
— Я останусь, — сказал Северьян.
Голос был глухим.
— Как свидетель? — уточнил Тавриан.
Северьян повернул к нему голову.
— Как тот, кто хочет знать правду.
— Тогда начнем с ваших показаний о пепельной настойке, — сказала я.
Он снова посмотрел на меня.
— Ты не пощадишь меня.
— Нет.
— Даже если я не знал всего?
— Особенно если не знали. Потому что тогда придется признать, сколько всего вы не хотели знать.
Он закрыл глаза на короткое мгновение.
Когда открыл, в них уже не было прежнего приказа.
Была усталость.
И начало страха.
Не за меня.
За то, что правда могла оказаться больше его вины.
— Хорошо, — сказал он.
На верхней башне баллисты все еще смотрели на небо.
В порту люди молчали.
Старый рыбный причал, где утром нашли тело, теперь стал местом, где дракон Огненного дома впервые согласился говорить не с позиции силы, а с позиции свидетеля.
Я знала: это не победа.
Даже не перемирие.
Это была новая линия огня.
Но теперь я стояла не одна.
За мной были стены Армавира, серый знак печи под кожей, люди, которые начали слушать, и мужчина с холодными глазами, готовый стрелять по дракону, если тот нарушит границу.
А впереди — имя.
Меллас.
Маг меток.
Человек, который резал мою жизнь, пока я думала, что просто слабею.
Я сжала руку в перчатке.
Боль отозвалась сразу.
Но впервые за много лет она не показалась мне доказательством слабости.
Она была следом преступления.
А след можно привести к виновному.