Страница 50 из 92
— Он появился позже. В нижнем храме Совета.
— Опишите.
— Высокий, худой. Волосы седые, но лицо не старое. На левой руке нет двух пальцев. Указательного и среднего. На шее белое железо, тонкий обруч с рунами. Он никогда не снимал его. Смотрел так, будто кожа человека для него просто ткань.
У меня похолодело внутри.
Не от страха.
От точности.
— Что он сделал?
Илмара прижала ладонь к животу.
— Сначала проверил мою кровь. Потом сказал, что слабый отклик есть, но его мало. Вирена сказала, что у дома Астарин уже есть непризнанная связь, которую можно перенаправить.
Метка под моей перчаткой вспыхнула так резко, что я сжала руку.
Тавриан сразу посмотрел на меня.
Я коротко качнула головой: не сейчас.
— Непризнанная связь, — повторила я. — Так они назвали мою?
— Я не знала, что речь о вас.
— Неправда.
Она заплакала.
На этот раз по-настоящему. Тихо, с болью, без попытки выглядеть трогательно.
— Не сразу. В первый раз я не знала. Потом увидела рисунок. На пластине. Он был похож на ожог под вашим браслетом. Я видела его однажды, когда вы снимали перчатки в зимнем саду.
Я помнила тот вечер.
Прием у Тессаров. Слишком жарко. Я сняла перчатки у окна, чтобы подержать холодный бокал. Илмара была тогда среди приглашенных. Не рядом с Северианом. Просто одна из молодых женщин при дворе.
Она смотрела уже тогда.
Я не заметила.
— И вы промолчали, — сказала я.
— Да.
— Почему?
Она посмотрела на меня прямо.
И в этом взгляде не было оправдания.
— Потому что хотела жить лучше.
Миреада перестала писать на секунду.
Даже Тавриан поднял взгляд.
Илмара не отвела глаз.
— Я была дочерью бедного дома. Красивой, но без приданого. Меня учили быть удобной, потому что удобных женщин иногда берут под защиту. Когда мне сказали, что я могу стать истинной сильного дракона, я захотела поверить. Когда поняла, что метка может быть вашей, я уже была беременна. И испугалась, что если откажусь, меня уничтожат. А вас.. вас я убедила себя не жалеть.
Она закрыла лицо рукой.
— Мне было легче думать, что вы холодная и слабая. Что Северьян несчастлив. Что вы все равно ничего не потеряете, потому что у вас было семь лет, а у меня ничего.
Слова были мерзкие.
И честные.
Я стояла очень ровно.
Так ровно, что спина заболела.
— У меня было семь лет отравления, молчания и ожидания, пока мой муж вернется в покои, где я училась не задавать лишних вопросов.
Илмара всхлипнула.
— Я знаю.
— Нет. Вы не знаете. Вы только начали понимать, и вам уже страшно.
Она кивнула.
— Да.
Я могла ударить ее словом сильнее. Хотела.
Но в этот момент поняла: если сейчас превращу ее в единственного врага, то сделаю именно то, чего хотят Эрдан, Меллас и все остальные. Сведу преступление к женской зависти, страху и желанию места рядом с драконом.
А это было больше.
Грязнее.
Старше.
— Что было в нижнем храме? — спросила я.
Илмара вытерла лицо рукавом.
— Каменный зал без окон. На полу круг из белого железа. В центре — кресло с ремнями. Мне сказали, что это нужно, чтобы не навредить ребенку. Меллас положил на мою руку пластину. Темную. Как стекло. Потом.. потом было очень больно.
Она закрыла глаза.
— Метка не появилась сразу. Сначала под кожей будто что-то ползло. Потом стало горячо. Я кричала. Вирена держала меня за плечи и говорила, что я должна терпеть ради будущего. Меллас сказал, что корень связи слабый, но ребенок поможет закрепить.
— Корень был мой, — сказала я.
Илмара открыла глаза.
— Да.
Просто.
Да.
Я не сразу смогла вдохнуть.
Комната будто стала уже. Не физически. Внутри меня.
Все эти годы я думала, что во мне чего-то нет. А оказывается, было. Настолько ценное, что его не смогли просто заменить. Его пришлось резать, переносить, закреплять чужим ребенком и чужой ложью.
Тавриан сделал шаг.
Я подняла руку, останавливая.
Мне не нужна была поддержка сейчас. Если он подойдет, я могу позволить себе слабость. А мне нужно дослушать.
— Северьян знал о храме?
— Нет.
Ответ прозвучал быстро, но не как защита. Как факт, в котором Илмара была уверена.
— Он знал о вас до Совета?
— Да.
— О беременности?
— Да.
— О метке?
— Он увидел ее за день до Совета.
Я резко подняла глаза.
— За день?
— Да. Ему сказали, что проверка закончена. Что связь признана. Он был.. — она запнулась. — Он был потрясен. Но не так, как я ждала.
— Что это значит?
— Он долго молчал. Потом спросил, точно ли это не ошибка. Эрдан сказал, что Совет подтвердил. Саврен сказал, что ваша связь с ним всегда была неправильной и могла закрывать настоящую. Северьян поверил.
Поверил.
Конечно.
Так просто.
Так удобно.
Если верить Совету, не нужно смотреть на жену и спрашивать, что с ней делали.
— Он хотел говорить со мной до Совета? — спросила я.
Илмара отвела взгляд.
Вот оно.
— Да, — сказала она. — Но Эрдан убедил его, что вы устроите скандал, если узнаете раньше. Что это навредит ребенку. И что лучше провести все официально.
Я рассмеялась.
Тихо.
Почти беззвучно.
— Как заботливо.
В дверь постучали.
Тавриан сразу повернулся.
— Кто?
— Я, — ответил Северьян из коридора.
Илмара вздрогнула.
Я посмотрела на нее.
— Хотите, чтобы он вошел?
Она молчала.
Это тоже был ответ.
— Пока нет, — сказала я громко.
За дверью стало тихо.
Потом голос Севериана:
— Элисана.
— Пока нет, лорд Астарин.
Я специально произнесла титул.
Через несколько секунд его шаги отошли.
Илмара смотрела на закрытую дверь.
— Он не был жестоким со мной.
— Я не спрашивала.
— Я знаю. Просто.. если я скажу все, он возненавидит меня.
— Возможно.
— А если не скажу, меня убьют.
— Возможно.
Она посмотрела на меня с отчаянной обидой.
— Вы говорите так спокойно.
— Потому что мой крик уже ничего не изменит.
Миреада подняла перо.
— Продолжаем?
Я кивнула.
— Что случилось после обряда?
Илмара снова посмотрела на метку.
— Меллас сказал, что связь надо показать Совету быстро, пока она ровная. Что после первого контакта с вами она может дернуться. Мне велели не приближаться к вам до зала. Но я пришла к вам в покои после развода, потому что испугалась.
— Чего?
— Что она откликается на вас. Когда вы сняли браслет, у меня руку будто обожгло. Я поняла, что метка не моя.
— И все равно не сказала.
— Да.
— Почему пришли тогда?
— Хотела понять, знаете ли вы.