Страница 18 из 92
— Пока именно гостья.
Я села на стул напротив без приглашения.
Улыбка стала тоньше.
— Смелый жест.
— Устала стоять.
Он откинулся на спинку кресла.
— Мне доложили, что вы прибыли без сопровождения Совета, без официального писца и на частном судне сомнительной репутации.
— Зато с печатью.
— Печать еще предстоит проверить.
— Проверяйте.
Я поставила шкатулку на край стола, но руку с нее не убрала.
Дорн это заметил.
— Не доверяете?
— Нет.
— Откровенно.
— Удобно. Не тратим время.
Он усмехнулся.
— Мне говорили, вы тихая.
— Мне тоже многое говорили.
— О Севериане Астарине?
Я молчала.
Он взял кубок, сделал глоток вина.
— Не обижайтесь. В Армавире новости с материка приходят нечасто, но самые сочные добираются быстро. Измена дракона, беременная истинная, развод, отступное в виде наших островов. Должен признать, Совет умеет создавать разговоры.
Вот оно.
Первая попытка поставить меня в нужное место.
Не держательница печати.
Не женщина с правом управления.
Брошенная жена, о которой удобно говорить за вином.
Я посмотрела на тарелку с мясом.
— В Бергате есть еда?
Он моргнул.
— Что?
— В шахтерском поселке Бергат. Есть еда?
— Разумеется.
— Хорошо. Тогда мне нужны ведомости поставок за последние два месяца.
Дорн поставил кубок.
— Кто успел нагрузить вас жалобами?
— Вы не ответили.
— Леди Ровеннар, вы только прибыли. Армавир сложнее, чем кажется с порога. Здесь нельзя взять несколько книг, послушать недовольных служащих и решить, что вы понимаете управление.
— Поэтому я и спрашиваю ведомости.
— Они в казне.
— Пришлите.
— Казна закрыта.
— Почему?
— До проверки ваших полномочий.
— А Бергат будет есть после проверки моих полномочий?
В его глазах мелькнуло раздражение.
— Вы говорите так, будто люди там голодают.
— А они не голодают?
— Нет.
— Тогда ведомости это подтвердят.
Он молчал.
Я отметила: первый отказ будет не прямым.
Дорн из тех, кто любит оставить себе возможность отступить.
— Я распоряжусь подготовить сводку, — сказал он наконец.
— Не сводку. Копии ведомостей. С подписями получателей.
— Это займет время.
— До утра.
Он усмехнулся.
— Вы привыкли к дворцовым слугам, которые бегут по первому слову?
— Я привыкла к людям, которые прячут документы, когда им есть что скрывать.
Улыбка исчезла.
В кабинете стало тише.
За дверью, я знала, стоял Тавриан. Не входил. Не вмешивался. Но, наверное, слышал достаточно.
— Осторожнее, леди Ровеннар, — сказал Дорн. — Армавир не любит чужую наглость.
— Армавир вообще многое не любит, как я успела понять. Но я не спрашивала его о симпатиях. Я спрашиваю о зерне.
Он рассматривал меня несколько секунд.
— Северьян Астарин прислал письмо за час до вашего прибытия.
Сердце дернулось.
Не больно. Резко.
— Какое?
— Предупредил, что вы можете быть нездорова после расторжения брака. Просил обеспечить вам покой и не допускать сильных волнений.
Вот как.
Я почти услышала его голос: “Это опасно”.
Нет, Северьян не отпустил.
Он просто сменил поводок.
— Как заботливо, — сказала я.
— Он также просил сообщать ему о вашем состоянии.
— Вы уже сообщили?
— Еще нет.
— Не сообщайте.
— Лорд Астарин остается влиятельным членом Совета.
— А я остаюсь женщиной, чье состояние не является его собственностью.
Дорн чуть наклонил голову.
— На материке это, возможно, звучит красиво.
— Это не красота. Это закон. Брак расторгнут. Документы подписаны. Вы сами сказали, новости дошли быстро.
Он постучал пальцем по столу.
— Вы хотите играть в законы здесь?
— Да.
— Тогда начнем с главного. Пока мои писцы не проверят печать, хартии и решение Совета, вы не можете распоряжаться складами, казной, стражей, портом, шахтами и крепостью.
— А чем я могу распоряжаться?
Он улыбнулся.
— Собой, леди Ровеннар. В разумных пределах.
Я посмотрела на него и поняла: этот человек не считал меня опасной.
Для него я была неприятным поручением. Брошенной женой, которую прислали в Армавир, чтобы она не мешала столичным бракам. Он думал, что пару дней холодных комнат, закрытых дверей и вежливого унижения хватит, чтобы я сама попросила защиты у бывшего мужа.
Может быть, еще вчера так бы и случилось.
Но вчера я была другой.
— Тогда я распоряжусь собой так, — сказала я. — Завтра утром я осмотрю гостевое крыло, западную башню, внешний двор, кухню и больничную комнату. Как женщина, которую преследовало судно без флага и которой нужно понимать, где она находится. Это не управление крепостью, а вопрос личной безопасности.
Дорн перестал улыбаться.
— Западная башня закрыта.
— Вы уже говорили через Миреаду. Ремонт?
— Да.
— Тогда я посмотрю, насколько он опасен.
— Невозможно.
— Почему?
Он помедлил.
Ошибка.
— Там хранятся старые вещи короны Армавира.
— Тем более хочу увидеть, в каком состоянии они хранятся.
— Вы не имеете права.
— Покажите статью хартии, которая запрещает держательнице печати осмотреть закрытую башню под предлогом безопасности до подтверждения полномочий.
Он молчал.
Я встала.
— До утра мне нужны ведомости Бергата. И письменное объяснение, почему западная башня закрыта. С подписью.
— Вы забываетесь.
— Нет. Я учусь.
— Чему?
Я взяла шкатулку.
— Тому, как в Армавире говорят с людьми, которые считают себя хозяевами слишком долго.
Дорн поднялся.
Вот теперь.
Высокий, тяжелый, с лицом, которое больше не пыталось быть гостеприимным.
— Вы здесь продержитесь недолго, леди Ровеннар.
Я посмотрела ему в глаза.
— Так мне сегодня уже говорили.
— И были правы.
— Проверим.
Я вышла.
Тавриан стоял у стены, скрестив руки на груди. Миреада — чуть дальше, рядом со стражниками. Оба посмотрели на меня.
— Жива, — сказала я.
— Пока, — ответил Тавриан.
— Вы слышали?
— Достаточно.
— Он пришлет ведомости?
Миреада тихо ответила:
— Скорее, пришлет подделку.
— Значит, будет с чем сравнивать.
Тавриан шел рядом со мной обратно к северному крылу. Миреада отстала, чтобы дать распоряжения по кухне и, возможно, по тем самым копиям, которые нельзя было показывать наместнику.
— Вы сознательно его спровоцировали, — сказал Тавриан.
— Нет. Я сознательно попросила документы.
— Для Дорна это одно и то же.