Страница 17 из 92
— Дорн не даст.
— К договорам вывоза.
— Тем более.
Я отложила перо.
— Тогда зачем вы принесли мне это, если заранее знаете, что наместник все запретит?
Миреада посмотрела прямо.
— Чтобы вы понимали, куда попали.
— Я понимаю.
— Нет. Пока нет. Вы видите книги и думаете, что проблема в плохих счетах. Но Армавир держится не на книгах. На страхе, долгах и привычке терпеть. Люди здесь не верят, что власть может быть другой. Если вы начнете с громких приказов и проиграете Дорну в первый же день, завтра вам не откроют даже кухню.
Честно.
Жестко.
Полезно.
— Тогда как начать? — спросила я.
Она явно не ожидала вопроса.
— Что?
— Вы знаете крепость, людей и Дорна. Я знаю двор, документы и то, как советники прячут преступления под законные формулировки. Если вы хотите проверить, дура я или нет, проверяйте делом. Как начать так, чтобы не проиграть в первый день?
Миреада молчала долго.
За окном крикнули стражники. Во дворе скрипнула телега.
— Не просите сразу все, — сказала она наконец. — Просите то, от чего нельзя отказать без ущерба для него.
— Например?
— Список поставок зерна в Бергат. Если он откажет, будет выглядеть так, будто скрывает голод в шахтерском поселке. Если даст, вы увидите первую нить.
Я записала.
— Еще.
— Осмотр гостевого крыла и западной башни под предлогом безопасности. Не как хозяйка. Как женщина, которая пережила преследование и хочет знать, где спит. Отказать будет невежливо даже для Дорна.
— Хорошо.
— И не показывайте, что вас волнует драконит.
Я подняла взгляд.
— Почему?
— Потому что всех чужаков в Армавире в первую очередь волнует драконит.
Логично.
Я закрыла книгу.
— А вас что волнует, Миреада?
Она насторожилась.
— Порядок.
— Это ответ управляющей. А ваш?
— Чтобы зимой в Бергате не ели кожаные ремни. Чтобы стража не продавала оружие, потому что ей нечем кормить семьи. Чтобы кузнецы не уходили на материк. Чтобы дети в порту знали, что крепость их видит не только перед новым налогом.
Она замолчала резко, будто сказала больше, чем собиралась.
Я не стала смягчать момент.
В Армавире, кажется, лишняя мягкость воспринималась как ложь.
— Тогда начнем с зерна, — сказала я.
Миреада снова посмотрела на меня так, будто пыталась понять, где подвох.
— Вы хотите увидеть наместника сейчас?
— Да.
— Он уже знает, что вы приехали.
— И ждет, что я сама приду?
— Скорее, что вы будете ждать вызова.
— Тогда пора его разочаровать.
Она взяла книги, но я остановила:
— Оставьте одну. По долгам крепости.
— Зачем?
— Мне нужно знать, сколько стоит холодная комната, в которую меня поселили.
Миреада впервые улыбнулась по-настоящему.
Коротко, сухо, почти незаметно.
— Эта комната стоит мало.
— Зато может обойтись наместнику дорого.
Через десять минут мы шли по коридорам крепости к южному крылу, где располагались покои наместника.
Тавриан присоединился к нам у лестницы.
— Наместник не приглашал вас, — сказал он.
— Я тоже не приглашала его закрывать западную башню.
— Вы решили начать с Дорна?
— Я решила начать с вопроса, почему в шахтерский поселок не дошло зерно.
Миреада на полшага отстала.
Тавриан посмотрел на нее.
— Вы уже показали книги.
— Она спросила.
— А вы обычно отвечаете всем чужим леди, которые спрашивают?
— Не всем. Эта записывает.
Его взгляд вернулся ко мне.
— Записи не защищают от Дорна.
— Зато помогают понять, когда он врет.
— Он будет врать почти всегда.
— Тогда у меня будет много материала.
На этот раз Тавриан не стал спорить.
Мы прошли через широкую галерею. Здесь крепость уже выглядела иначе. Теплее. Богаче. На стенах висели ковры, светильники горели ровно, пол был вычищен до темного блеска. За окнами море билось о скалы, но внутри южного крыла пахло вином, воском и жареным мясом.
Разница с гостевой комнатой была слишком заметной, чтобы быть случайной.
У дверей наместника стояли двое стражников. Не армавирских. Их броня была темнее, с маленькими алыми заклепками у воротника.
Люди Совета.
Один из них преградил путь.
— Наместник занят.
Тавриан даже не посмотрел на него.
— Доложи.
— Приказано не тревожить.
Я шагнула вперед.
— Передайте наместнику Дорну, что Элисана Ровеннар прибыла обсудить зерно Бергата, закрытую западную башню и его отказ принять держательницу печати Армавира.
Стражник посмотрел на меня сверху вниз.
— Наместник занят.
— Вы уже говорили.
— Значит, услышали.
Тавриан чуть сдвинулся.
Не угрожающе. Просто изменил положение тела. Но стражник сразу напрягся.
— Доложи, — сказал Тавриан.
Одно слово.
Без громкости.
Стражник выдержал две секунды и открыл дверь.
Внутри кто-то смеялся.
Мужской голос. Довольный, густой. Потом звякнула посуда, и смех оборвался.
Через минуту дверь распахнулась шире.
— Наместник примет леди Ровеннар.
— Одну, — добавил второй стражник.
— Нет, — сказал Тавриан.
Я повернула голову.
— Да.
Он посмотрел на меня холодно.
— Это неразумно.
— Возможно. Но если я не могу войти к наместнику в крепости, которую мне передали, без мужчины за спиной, мне лучше сразу просить корабль обратно.
— В столицу?
— В море. Оно честнее.
Миреада отвела взгляд, но я заметила, как дрогнул угол ее губ.
Тавриан не улыбнулся.
— Дверь останется открытой.
— Закрытой, — сказала я. — Но не запертой.
Он наклонился чуть ближе.
— Если он попробует вас задержать..
— Я позову.
— Вы слишком горды, чтобы звать.
Я встретила его взгляд.
— Я слишком устала, чтобы умирать из-за гордости в первый день.
Он отступил.
Я вошла.
Кабинет Рагнара Дорна был просторным, теплым и слишком удобным для человека, который управлял почти пустой казной.
У стены горел большой очаг. На столе стояла тарелка с мясом, кувшин темного вина, несколько раскрытых писем. На полках лежали книги, но большинство выглядели нетронутыми. За высоким столом сидел мужчина лет сорока пяти, крупный, светловолосый, с коротко подстриженной бородой и маленькими внимательными глазами.
Рагнар Дорн не встал.
Это было сделано нарочно.
— Леди Ровеннар, — произнес он. — Какая неожиданность. Я полагал, вы отдыхаете после трудной дороги.
— Отдых оказался коротким.
— Армавир не столица. Здесь, к сожалению, не всегда умеют принимать гостей должным образом.
— Я не гостья.
Он улыбнулся.