Страница 289 из 291
— Побудь сегодня со мной.
— Побуду.
Он не спросил, что я решу завтра.
Ночью я долго не спала. Каллан лежал рядом, его рука спокойно касалась моей спины. Листик Ветроцветки оставался на тумбочке, тёплый даже через кожу мешочка.
Я думала о доме. О клетках.
О том, что клетка отличается от дома не наличием стен. У клетки тоже может быть удобная кровать, тёплая кухня, люди, которые любят тебя. Разница в двери.
В том, можешь ли ты открыть её сама.
К утру решение ещё не стало словом. Но перестало быть «нет».
Следующие семь дней прошли так быстро, будто Арториус специально рассчитывал срок, чтобы у Каллана не осталось времени сомневаться.
Восс уехал на рассвете, увозя предварительный список. Рилет окончательно признала, что едет, через двадцать минут после его отъезда, когда заявила, что никто, кроме неё, не умеет нормально проверить портовые расписки и «эти дипломаты продадут собственную обувь, если им дать красивую печать».
Горст разобрал накопитель: опасные части запер в кузнице, а с собой собрал инструменты, пластины и несколько пустых контуров. Ящиков всё равно получилось слишком много.
Рилет посмотрела на них, потом на Гнидку.
— Нет.
Горст поднял бровь.
— Что?
— Это всё на неё не полезет. Она у меня крякнет раньше первого привала.
— Лошади не крякают.
— Эта начнёт, если ты навесишь на неё ещё ящик.
Горст вздохнул.
— Возьмём вторую.
— Вот. Можешь же мыслить разумно, когда очень постараешься.
Двенадцать человек собрать оказалось проще, чем выбрать.
Думс подал заявление первым. Проверка подтвердила всё, что он и так рассказал: долговой контракт Силеруса, серые сопровождения, драки, арест без суда. Восс приписал сухое: «скрытых государственных связей не выявлено».
Каллан спросил его отдельно:
— Ты понимаешь, что Рилет тебе ничего не должна и ты ей тоже?
— Понимаю.
— Тогда зачем остаёшься?
Думс задумался.
— У Силеруса была бумага, которую я не мог порвать. У вас будет бумага, которую могу. По-моему, это повышение.
Каллан помолчал.
— Речь не о бумаге.
— Знаю. Но с бумагой я быстрее понял.
К четвёртому дню людей было девять. Думс отвечал за ближний бой и сопровождение — думал не всегда быстро, зато дистанцию чувствовал почти безошибочно. Из двух бывших пограничников один был хорош в разведке и следопытстве, второй — в обороне позиции и работе щитом. Женщина из долинной охраны сочетала клинок с короткими воздушными толчками и уже училась не заменять техникой магию или наоборот.
Полевой лекарь умел штопать людей там, где стола, света и времени обычно не было. Бывший рыцарь Капитула знал построения, караульную службу и внутренние порядки организации, которую Каллан как раз не хотел повторять. Из двух турнирных бойцов один оказался копейщиком, второй — лучником и неплохим наездником. Девятым был мастер защитных конструкций: замки, заслоны, походные укрепления и простейшие немагические ловушки.
Имена я пока путала. Это даже нравилось. Впервые можно было не запоминать человека потому, что завтра он станет уликой. На этот раз у меня было время узнать их позже.
Горста я бы в двенадцать не считал: мы уже решили, что он остаётся техническим специалистом при ордене без рыцарской присяги. Значит, нужно десять новобранцев + Каллан + Феордан. Девятеро уже названы; десятым можно сделать, например, бывшего егеря королевской лесной службы — следопыта и хорошего стрелка. Тогда состав сходится.
Сам эпизод я бы ужал так:
Феордан всё ещё не дал ответа. На пятый день Восс прислал сведения: двое людей, похожих на бывших Ловцов Душ, могли пройти через Три Устья, ещё несколько имён всплывали среди наёмников.
Феордан долго читал список.
— Этого достаточно? — спросила я.
— Нет. Но если останусь здесь, буду тренировать людей и ждать, пока кто-нибудь другой выяснит, кто из моих служит Дамиэну, кто бежит, а кто уже мёртв.
— Значит, решил?
Он помолчал.
— Я слишком хорошо умею быть капитаном. Поэтому и не хотел снова им становиться.
Через час он нашёл Каллана во дворе.
— Если Арториус разрешит, я приму должность.
— Почему?
— Из-за Дамиэна. И из-за Ловцов. Хочу сам узнать, что с ними стало. А если снова придётся отдавать приказы, предпочту делать это там, где человек имеет право спросить зачем.
— И отказаться от преступного приказа.
Феордан кивнул.
— Если я такой отдам, желательно ещё и дать мне по голове.
Каллан протянул руку.
— Пока без присяги.
— Пока.
На следующий день пришло разрешение Арториуса.
Десятым новобранцем стал бывший королевский егерь — следопыт и стрелок, несколько лет водивший патрули по лесной границе. Вместе с Калланом и Феорданом это давало необходимые двенадцать.
К вечеру шестого дня список Белого Щита был готов.
Я всё это время продолжала считать, что остаюсь. По крайней мере так говорила себе, пока не обнаружила собственную дорожную сумку на кровати.
Я достала её из своей официальной спальни ещё утром. Просто чтобы проверить ремни. Потом перенесла сюда. Просто потому, что здесь удобнее. Затем положила внутрь две рубашки, аптечку, запасные штаны и маленький нож.
Криминалист во мне посмотрел на совокупность действий и вынес неприятное заключение: версия «я не собираюсь в дорогу» плохо согласовывалась с физическими доказательствами.
Каллан вошёл без стука — после месяца совместной спальни мы договорились, что стучать нужно только если дверь закрыта на защёлку.
Он увидел сумку.
Остановился.
Ничего не спросил.
Подошёл к шкафу, достал свою дорожную куртку и положил рядом на стул.
— И всё? — не выдержала я.
— Что?
— Ты видишь сумку.
— Вижу.
— И не спросишь?
— Ты сама скажешь.
— Ненавижу тебя.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком спокойно.
Я замерла.
Он тоже понял, что сказал, и повернулся ко мне.
— Прости.
— За что?
— Решил за тебя.
Я смотрела на него несколько секунд, а потом расхохоталась.
— Господи. Мы дошли до уровня, где ты извиняешься за неправильно определённую эмоцию.
— Это плохо?
— Это ужасно. Скоро начнёшь писать отчёты.
Он подошёл ближе.
— Ты едешь?
Вот теперь вопрос был прямой.
Я посмотрела на сумку.
— Да.
Произнести оказалось легче, чем ожидала.
— Почему?
— Не из-за тебя.