Страница 263 из 291
Глава 26.4
Следующие три часа я занималась исключительно важными делами: проверила свежий отчёт по Олвину, убедилась, что амулет Сейры записали как возвращённый владелице, и пять минут объясняла дворцовому писцу, почему «неизвестный №412» не может остаться окончательным обозначением человека. После этого дошла до крыла, где под охраной держали Рилет, Рокси, Брута, Горста и теперь ещё Феордана.
Рилет встретила меня у решётчатой двери.
— Ну?
— Что?
— Ты несколько часов провела с королём и вернулась с лицом человека, которому сообщили либо государственную тайну, либо предложение руки и сердца. Учитывая короля, оба варианта одинаково неприятны.
— Ничего из перечисленного.
— Значит, хуже.
Внутри Рокси раскладывала карты, Брут спал в кресле, а Феордан сидел у стены с таким видом, будто королевская камера была просто ещё одним неудобным постом. Рядом устроился Горст и с неожиданным для его обычной угрюмости интересом расспрашивал его о комплексе Нилрема.
— А нижний уровень ты видел? — спросил он как раз в тот момент, когда я вошла. — Где людей держали до подключения?
— Видел часть, — ответил Феордан.
— И эти железные контуры вокруг помещений?
— Тоже.
— А самого Нилрема до штурма?
Кажется, Горст впервые за всё время действительно нашёл тему, способную занять его надолго.
— Нас выпускают? — спросила Рокси.
— Пока нет.
— Тогда правду про «кузину» я получу завтра.
Вот и ещё один долг.
— Получишь.
Она внимательно посмотрела на меня, но давить не стала. Рилет дождалась, пока мы отойдём чуть в сторону.
— Каллан жив?
— Да.
— Король его не казнил за плохое настроение?
— Нет.
— Вы поссорились?
— Нет.
Она посмотрела на мою руку.
— Тогда почему ты уже третий раз поправляешь рукав, который и так лежит идеально?
Я перестала его трогать.
— Рилет.
— Молчу.
Она продержалась несколько секунд.
— Но потом расскажешь.
Я ушла, пока обещание молчать не закончилось окончательно.
В комнате для меня уже приготовили ванну. Я вымыла волосы, сменила одежду, ещё раз обработала ссадину на щеке, хотя та почти не беспокоила, и попросила чай. Выпила половину, зачем-то открыла окно, через минуту закрыла его обратно и дважды перечитала короткую копию распоряжения о возобновлении Турнира, не запомнив почти ни слова.
На третий раз профессиональная часть мозга окончательно устала наблюдать за этим спектаклем.
Каллан сказал, что любит меня — факт. Я уже несколько часов избегала разговора с ним — тоже факт. Можно было объяснить это необходимостью подумать, и в каком-то смысле так оно и было.
Но существовала версия проще. Я просто трусила.
И, судя по поведению, именно она лучше всего соответствовала имеющимся данным.
Я нашла его сама.
Он стоял в конце коридора у окна, уже без доспеха, в простой тёмной рубашке. Видимо, тоже проиграл битву с дворцовыми лекарями. Одна рука лежала на подоконнике. Другой он держал свёрнутый ремень от ножен, который ему явно запретили носить.
— У тебя есть минута? — спросила я.
— Да.
— Идём.
Он не спросил куда.
Мои покои находились через два поворота. Я впустила его, закрыла дверь и только после этого поняла, что совершенно не подготовила первую фразу.
Криминалист. Тридцать пять лет. Сотни допросов. Тысячи разговоров с людьми, которым хотелось быть где угодно, только не передо мной.
И ни одного протокола на случай, если мужчина сначала сообщает королю, что любит тебя, а уже потом — тебе. У системы МВД обнаружился досадный пробел.
Каллан ждал.
— Значит, любишь? — спросила я и тут же мысленно поздравила себя с вершиной речевого мастерства.
— Да.
— Очень содержательно.
Он чуть приподнял бровь.
— Ты хотела подробностей?
— Для начала меня интересует порядок уведомления. Король, потом я? У тебя всегда такая система приоритетов?
Каллан мельком посмотрел на дверь.
— Я не планировал говорить ему.
— Но сказал.
— Да.
— А мне, видимо, полагалась официальная копия позже?
Он замолчал, и язвительность сразу потеряла часть удовольствия.
— Я сам не был готов это сказать, — произнёс Каллан.
Я выдохнула. Вот и попробуй нормально злиться на человека, когда он внезапно отвечает без защиты.
— А сейчас готов?
— Уже сказал.
— Конечно. Великолепное признание. Особенно место выбрал удачно: король, семейная драма, государственная безопасность. Очень интимно.
— Ты хочешь, чтобы я повторил?
Он спросил совершенно серьёзно, и я не выдержала — рассмеялась. Уже не нервно, а по-настоящему. Вместе со смехом наконец ушло напряжение, которое я таскала с собой от той двери.
— Нет, — сказала я. — Не сейчас. И желательно в следующий раз без монарха в качестве свидетеля.
Каллан кивнул с таким видом, будто это было вполне разумное требование.
И снова ничего не потребовал. Это почему-то оказалось сложнее, чем если бы требовал.
Я подошла ближе.
— Я не знаю, люблю ли тебя, — сказала я. После его признания слова звучали почти жестоко, но врать было бы хуже. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Хочу тебя. Доверяю тебе больше, чем думала возможным после всего, что произошло. И всё ещё боюсь того, что внутри тебя.
Каллан выдержал мой взгляд.
— Я тоже его боюсь.
Без обещаний, что всё будет хорошо. Без попытки убедить меня, что демон больше никогда не выйдет. Просто правда.
И почему-то именно она добила остатки моей осторожности.
Я шагнула вплотную и положила ладонь ему на грудь. Под тканью сердце билось быстрее обычного. Каллан едва заметно напрягся, но не коснулся меня.
— Ты сейчас серьёзно собираешься ждать отдельного письменного разрешения?
— Пытаюсь понять, чего ты хочешь.
— Я только что сказала.
— Ты сказала много всего.
Я посмотрела на него секунду и внезапно устала от разговоров.
— Тогда вот уточнение.
Схватила его за ворот рубашки, потянула к себе и поцеловала. На этот раз он ответил почти сразу.
Первое мгновение Каллан ещё не двигался, оставляя мне пространство для отступления, но я сама прижалась ближе. Тогда его ладонь легла мне на талию, притянула осторожно, почти вопросительно, и поцелуй стал глубже.