Страница 262 из 291
— Рейнар и Альден — сыновья моей первой жены, Элиара — второй, — продолжил Арториус. — Обе королевы умерли. Наследование Рейнара не оспаривается.
— Я знаю, кто твои дети, — сказал Каллан.
На «твои» он сделал едва заметное ударение.
Арториус его услышал.
— Они знают, что у меня был внебрачный сын. При дворе подобные вещи невозможно скрыть полностью. Но они не знают, что этот сын — ты.
— Ты с ними встречался? — спросила я.
Вопрос вырвался раньше, чем я решила, имею ли право его задавать.
— Как де Верн, — ответил Каллан. — Рейнар принимал отчёт моего отряда. Альден видел меня на смотре. Они не знали, кого видят.
Сам факт показался мне почти абсурдным. Они могли стоять в нескольких шагах друг от друга, разговаривать, оценивать форму, выправку, службу — и не знать, что смотрят на собственного брата.
Арториус сцепил пальцы.
— Поэтому признать тебя публично я не могу просто потому, что сегодня решил перестать скрывать правду. Даже без титула и наследственных прав двор немедленно начнёт искать в этом политический смысл. У Рейнара появятся противники, которым понадобится запасной наследник. Альдена попытаются использовать против обоих. Элиару — для брачных союзов между возникшими фракциями.
— Тогда не признавайте, — сказал Каллан.
— Сегодня я и не собирался.
Каллан усмехнулся.
— Удобно.
Арториус посмотрел на него совершенно спокойно.
— Нет. Удобно было бы, если бы тебя не существовало.
В комнате стало тихо. Арториус не отвёл взгляда.
— Именно так я думал тогда. Не сейчас.
Я почувствовала, как Каллан напрягся.
— Моя мать тоже была неудобной?
Арториус не отвёл взгляда.
— Да.
Ответ прозвучал настолько спокойно, что я невольно посмотрела на него внимательнее.
— Ты её любил? — спросил Каллан.
— Тогда я так считал. Хотел, чтобы она осталась, принимала то место, которое я мог ей дать, и не требовала менять ради неё существующий порядок.
— Это не любовь.
— Вероятно.
Ни сожаления, ни попытки оправдаться. Арториус констатировал ошибку почти с тем же хладнокровием, с каким недавно обсуждал уязвимости зеркального узла. Похоже, чужие чувства никогда не были для него достаточно веской причиной менять принятое решение.
— И когда ты это понял?
— Давно. Просто раньше не видел смысла называть иначе.
Каллан отвернулся.
Я поднялась.
— Я подожду снаружи.
До двери оставалось два шага, когда Арториус окликнул меня:
— Госпожа Вельская.
Я обернулась. Он смотрел на Каллана.
— Ты раскрыл своё имя ради неё?
— Ради людей в комплексе.
— Мог передать доказательства через другого рыцаря.
— Мог.
— Но пришёл сам.
— Да.
Арториус чуть повернул голову в мою сторону.
— Она твоя слабость?
Мне остро захотелось уже оказаться за дверью.
Каллан посмотрел на меня. Он прекрасно видел, что я всё ещё стою рядом и слышу каждое слово.
— Нет, — сказал он. После короткой паузы добавил: — Я её люблю.
Сердце болезненно ударило о рёбра.
Мир вокруг при этом совершенно не изменился. За дверью кто-то кашлянул. По коридору прокатили тележку. В саду птица сорвалась с ветки. Всё продолжало существовать так, будто четыре слова не могли изменить температуру воздуха.
Я всё ещё держалась за дверную ручку. Каллан не отвёл взгляда и не выглядел человеком, который ждал от меня ответа. Он вообще говорил не мне — отвечал отцу, и от этого признание ощущалось ещё более оглушающим.
Арториусу услышанное явно не понравилось. Взгляд стал жёстче, губы сжались.
— Она чужеземка даже по меркам чужеземцев, — сказал он. — Связана с правителем государства, которое уже получало наши военные разработки. Если ты будешь рядом с ней, двор всё равно превратит это в политику, независимо от того, что вы сами об этом думаете.
— Знаю.
— Тогда понимаешь и остальное. Любовь делает человека предсказуемым. Даёт противнику точку давления.
Каллан кивнул.
— Да.
Ответ явно не удовлетворил Арториуса.
— И тебя это не останавливает?
— Нет.
На лице короля мелькнуло раздражение. Не из-за самого чувства — скорее из-за того, что Каллан добровольно принимал уязвимость, которую Арториус предпочёл бы устранить.
— Рейнар, Альден и Элиара с рождения живут в системе, где любое личное решение используют против них, — сказал он холоднее. — Ты до сих пор был свободен хотя бы от этого.
— Теперь нет.
Арториус посмотрел на него тяжело, но спор продолжать не стал.
Я вышла прежде, чем кто-нибудь решил спросить, что происходит с моим лицом.