Страница 157 из 291
Мы двинулись в путь. Лес вокруг снова стал обычным — серым, мокрым, неприветливым, но я знала, что где-то там, за спиной, остался Поющий Лес: молчаливый, затаившийся, но всё ещё живой. И Ветроцветка, спящая глубоко под корнями. И Древо, чья музыка теперь навсегда поселилась в сердце.
Я думала о том, что она сказала: о неумелых руках, калечащих ткань мироздания, о том, что мы, сами того не зная, можем нести в себе ключ к возвращению магии. Эта мысль одновременно пугала и вдохновляла. Я не знала, что мы способны сделать, хватит ли сил, времени, смелости, но где-то глубоко внутри, под слоями страха, усталости и цинизма, теплилась крошечная искра надежды — той самой, что подарила умирающая фея, отдавшая последнюю каплю своего волшебства чужачке из другого мира.
Дорога пошла под уклон. Мёртвые, изуродованные деревья начали редеть, уступая место кустарнику и высокой пожухлой траве. Впереди, за пеленой серого низкого тумана, уже угадывались очертания чего-то ровного, прямого — старого, заброшенного тракта, что вёл к столице, к Турниру, к нашей цели.
Я обернулась в последний раз. Поющий Лес почти скрылся в тумане, лишь самые высокие стволы-трубы ещё виднелись на горизонте — тёмные, молчаливые, как стражи забытого святилища. Но мне показалось — или я это придумала? — что до сих пор слышны отголоски той мелодии, которую мы сыграли своими шагами: тихий, едва различимый аккорд, плывущий над землёй, как эхо далёкого, прекрасного сна.
«Мы вернёмся», — пообещала я мысленно. Или это Лес пообещал мне? Не была уверена, но чувство, оставшееся после этой встречи, — светлая грусть, смешанная с осторожной надеждой, — поселилось в душе и больше не покидало. Даже когда туман окончательно сгустился, скрыв последние следы Поющего Леса. Даже когда впереди показался серый, разбитый тракт, ведущий в самое сердце Авалории.
Я поправила лямку рюкзака, проверила, на месте ли оба сокровища в кармане — холодный Осколок и тёплый, пульсирующий листик, — и зашагала дальше. Впереди была столица и тот самый Турнир, про который Рилет прожужжала мне все уши, — цель, поставленная после бегства из Лунной Империи.
Конец пятнадцатой главы.