Страница 143 из 291
Рокси, не теряя ни секунды, схватила свёрток из рук Брута и скрылась за грудой ящиков в углу. Слышно было, как шуршит ткань и как она коротко, зло бормочет себе под нос проклятия. Через минуту женщина вышла — теперь на ней красовалось строгое тёмно-синее дорожное платье с высоким воротом, а волосы оказались кое-как собраны в привычный узел на затылке. К Рокси полностью вернулась её обычная маска: спокойная, сдержанная, с лёгким налётом ледяного высокомерия. Она окинула нас взглядом, и я увидела, как в этом взгляде промелькнула искра узнавания — узнавания и откровенной неприязни.
Она и Рилет узнали друг друга. В воздухе будто треснул электрический разряд.
— Ну надо же, — голос Рокси был полон едкого, сдерживаемого сарказма. — Птичка певчая. Какими судьбами в этих краях? Всё-таки не оставили попытки попасть на Великий Турнир?
— О, знаешь, — Рилет шагнула вперёд, и рука легла на пояс, поближе к ножу, а язык сделался острым, как бритва, — решила сменить обстановку. В Стоун-кин-Они стало слишком душно. После того как некоторые… попортили там воздух.
Брут, до этого молча наблюдавший за сценой, перевёл тяжёлый, как у быка, взгляд с меня на Рилет. В глубоко посаженных, настороженных глазах мелькнуло узнавание, и он гулко хмыкнул — звук походил на низкое ворчание медведя.
— А, — прогудел он, и голос эхом отразился от низких сводов. — Девки с постоялого двора. Те, что громко расспрашивали про всякое.
Он не сделал угрожающего движения, но сама его неподвижность являлась угрозой — массивные руки, покрытые старыми шрамами, скрестились на груди, как два дубовых бревна.
Видя нарастающее напряжение, Каллан сделал шаг вперёд и коротко, резко кивнул, представляясь.
— Сэр Каллан де Верн, рыцарь Ордена святого Георгия на службе Короны. Мы здесь не ищем ссоры — только пережидаем грозу. Как и вы.
Брут и Каллан обменялись долгими, оценивающими взглядами: два воина, два хищника, встретившихся на одной территории. В воздухе висело немое звенящее напряжение, однако каждый, видимо, понимал, что бой в этом тесном замкнутом пространстве обойдётся слишком дорого.
Наконец Брут первым нарушил молчание, разведя руки широким жестом, как бы говоря: «Места всем хватит».
— Ладно, — прогудел он. — Гроза — не тот враг, с которым стоит спорить в одиночку. Переждём вместе.
Атмосфера немного разрядилась, но оставалась до предела наэлектризованной. Мы расселись по разным углам подвала, как враждующие племена у одного костра: Рилет и Рокси бросали друг на друга колючие, полные скрытого смысла взгляды; Брут, присев на корточки, методично чистил огромный двуручный меч; Каллан, по своему обыкновению, выбрал место у стены, откуда мог видеть и вход, и обоих незнакомцев.
Я попыталась расслабиться, но не могла — слишком много опасных людей в одном замкнутом пространстве. Подвал, в котором мы оказались, был огромен, гораздо больше, чем можно было предположить по размерам храма наверху: высокие потолки терялись во мраке, а стены, сложенные из тех же грубых серых блоков, заставили стеллажами с истлевшими, рассыпающимися в прах свитками, разбитыми глиняными сосудами и ветхой, пришедшей в негодность утварью. Каллан, решив, что сидеть без дела под мокрой одеждой — верный способ заболеть, поднялся и начал осматривать дальний, самый тёмный угол, видимо, в поисках дров или чего-то, что можно было бы сжечь для тепла. Я следила за ним взглядом. Он двигался медленно, стараясь не наступать на осколки зеркал и каких-то колб, но вдруг замер как вкопанный — я видела, как напряглась спина, как рука сама потянулась к эфесу. Инстинктивно я поднялась и тоже подошла ближе.
В самом тёмном углу, почти скрытый грудой старых досок, стоял столб — массивный, чёрный, высотой почти в человеческий рост, вырезанный из цельного куска какого-то неизвестного мне дерева. Но не просто вырезан: он был испещрён резьбой — отвратительными, извивающимися узорами, которые при ближайшем рассмотрении оказались стилизованными фигурами людей и животных, корчащимися в немой агонии. Венчала столб фигура ворона — огромная, неестественно детализированная, вырезанная с пугающим мастерством. Птица сидела, втянув голову в плечи, расправив крылья, и смотрела на нас глазами из двух крупных тускло-красных рубинов. Они не блестели, не переливались — поглощали свет, как два сгустка запёкшейся крови. От столба веяло холодом — не физическим, потому что в подвале по-прежнему стояла духота и тепло, а холодом иного рода, ментальным, проникавшим под кожу и заставлявшим волоски на руках вставать дыбом. Мне сразу сделалось не по себе, тошнота подкатила к горлу.
— Что это? — прошептала я, сама не узнав собственного голоса.
Каллан не ответил. Он стоял, глядя на ворона, и лицо его было бледным, как полотно, а на шее дёргалась жилка. Наконец он медленно, очень медленно наклонился ко мне и прошептал, едва разжимая губы:
— Слышишь?
Я прислушалась, напрягая слух. Сначала — ничего, только шум крови в ушах да потрескивание факела, который Рилет держала у входа. А потом услышала: тихий, на самой грани восприятия, противный, монотонный звон — будто где-то далеко, за толщей камня, звенел колокольчик, но не мелодично, а натужно, болезненно, на одной высокой вибрирующей ноте. Звон бил по вискам, вызывал головную боль и странное сосущее чувство тревоги. И в тот же миг Осколок в моём кармане резко, обжигающе нагрелся.
Я отдёрнула руку, будто ужаленная. Сердце пропустило удар: это был не привычный холод, что ощущался раньше, а жар, как от прикосновения к раскалённому металлу на сильном морозе, — он пульсировал, требовал внимания, предупреждал.
Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, я выхватила Осколок из кармана. Он светился изнутри тусклым тревожным багровым светом, как уголёк в золе. Я поднесла артефакт к глазу и посмотрела сквозь него на столб — и едва не закричала. Монохромный мир показал то, что было скрыто от обычного зрения: от столба, от чёрного дерева с рубиновыми глазами, во все стороны, как корни, как щупальца, расползались чёрные маслянистые нити — тонкие, как дым, как паутина, они клубились в воздухе, извиваясь, словно живые, и тянулись целенаправленно и неотвратимо к нам. К каждой голове. Я видела, как одна такая нить, пульсируя, почти коснулась виска Брута, как другая пыталась присосаться к затылку Рокси, как третья, самая толстая, обвилась вокруг головы Рилет. Одно щупальце тянулось и ко мне — медленно, лениво, как змея, чувствующая тепло жертвы.