Страница 144 из 291
— Это ловушка! — выдохнула я, пытаясь перекричать звон в ушах. — Этот столб… он что-то делает! Он влияет на…
Я не договорила: в этот момент Брут взорвался. Только что он сидел, спокойно протирая меч, — и вдруг вскочил на ноги с такой яростью, что массивное лезвие с грохотом полетело на пол. Лицо исказилось гримасой дикой, неконтролируемой злобы: глаза налились кровью, толстая вена вздулась на лбу, как верёвка, а шрамы побелели, сделавшись видны ещё отчётливее. Он бросился на Каллана, сжимая кулаки, похожие на кувалды.
— Что?! — взревел он, хватая рыцаря за грудки и с силой встряхивая, так что голова того мотнулась из стороны в сторону. — Что ты сказал про Рокси?!
Каллан, застигнутый врасплох, попытался разжать его хватку. Лицо, мгновение назад сосредоточенное на столбе, теперь выражало полное, абсолютное недоумение.
— Я ничего не говорил, — произнёс он ледяным, сдерживаемым тоном. — Ты ошибаешься.
— Ошибаюсь?! — взревел Брут, брызгая слюной, и голос его эхом разнёсся по подвалу. — Я слышал! Ты, подлый пёс! Я слышал каждое твоё грязное слово!
С невероятной, нечеловеческой силой он отшвырнул Каллана от себя, и рыцарь, пролетев несколько метров, с грохотом врезался спиной в каменную стену. С потолка посыпалась пыль и каменная крошка — удар вышел такой силы, что у обычного человека переломал бы все кости, но Каллан, хоть и оглушённый, тут же вскочил на ноги. Ледяные глаза сузились, и в них зажёгся тот самый холодный смертоносный огонь, что я уже видела в бою с ползунами.
— Брут! — закричала Рокси, вскакивая со своего места, и голос её прозвучал резко, как команда. — Немедленно прекрати! Он ничего не говорил!
Но Брут не слышал — совершенно. Он находился полностью во власти той ярости, что нашептала тьма, идущая от столба, и не видел, не слышал ничего, кроме собственного гнева. Я хотела броситься к Рилет, чтобы предупредить её, но опоздала: она тоже изменилась. Глаза, обычно такие живые и насмешливые, стали пустыми, одержимыми, и она опустилась на колени перед раскрытым чемоданом Рокси, а в руке вместо факела блеснул нож.
— Рилет, нет! — крикнула я, бросаясь к ней.
Но она меня не замечала. С быстрой, нервной, почти судорожной жадностью она вспарывала кинжалом подкладку дорожного саквояжа Рокси, выбрасывая на пол аккуратно сложенные дорогие вещи. Губы беззвучно шевелились, а лицо искажала гримаса страха и жадности.
— Должны быть деньги! — бормотала она, и голос дрожал. — Должны быть! Где она их прячет?! Я знаю, что у такой, как она, всегда есть заначка! Всегда! Чтобы не жить, как я, в дерьме! Чтобы не пресмыкаться перед каждым ростовщиком!
Мир превратился в хаос. Я металась между ними, не зная, кого хватать, кого останавливать. Тем временем Брут, видя, что Каллан поднялся, издал новый боевой клич — он был не просто зол, он пребывал в боевом бешенстве, в том состоянии, когда человек не чувствует боли и не знает страха.
— Эй, подсос Арториуса! — прорычал он, и голос его был полон презрения. — Твоя баба с глазами сыча смотрит на тебя! Думаешь, она тобой гордится? Думаешь, ты в её глазах герой? Да ты просто сломанный меч в руках этого безумного короля!
Он ударил себя кулаком в грудь, прямо по воображаемому гербу.
— Давай, рыцарь! — взревел он. — Покажи, на что ты способен без своей железки! Покажи, чего стоят ваши хвалёные кодексы! На кулаках! Один на один, как мужчина с мужчиной!
Это был вызов. От такого не отказываются. Я видела, как изменилось лицо Каллана, — дело даже не в оскорблениях, а в том, что тьма нашла лазейку и в его броне. С самого детства его запрограммировали на бой: честь, доблесть, и сейчас эта программа работала против него. Не колеблясь ни секунды, Каллан резким, почти презрительным движением отстегнул перевязь и отбросил меч в сторону — клинок, всё ещё в ножнах, с металлическим лязгом ударился о каменный пол и замер у подножия проклятого столба.
А затем они сошлись. Это была не драка — бойня. Два воина, каждый из которых являлся смертельным оружием, бросились друг на друга с голыми руками. Брут, сильнее и массивнее, бил как из пушки: первый же хук Каллан попытался блокировать, но сила оказалась такова, что его отшвырнуло в сторону, разбив губу в кровь. Однако рыцарь был быстрее и техничнее — ушёл в сторону, и ответный удар, короткий, резкий, без замаха, впечатался Бруту аккурат в челюсть. Голова гиганта мотнулась, и я услышала хруст, но не могла понять, хрустнула ли челюсть Брута или пальцы Каллана.
Брут взревел от боли, но не остановился — провёл серию мощных, размашистых ударов, тесня Каллана к стене. Один из них пробил защиту, и тяжёлый кулак врезался рыцарю в скулу, прямо туда, где красовался мой собственный «подарок». Каллан пошатнулся; из рассечённой брови хлынула кровь, заливая глаз.
— Вот так! — рычал Брут, надвигаясь. — Вот как бьют настоящие мужчины! Не дворцовые мальчишки-гомики! Что, думал, я не видел, как ты смотришь на Рокси?! Думаешь, у меня глаз нет?! Она моя, только моя! А твоя баба уже поняла, что ты труп, вон как побледнела!
Ядовитые семена упали в благодатную почву. Каллан вдруг на мгновение замер, и в здоровом, незалитом кровью глазу полыхнуло что-то тёмное. Он перестал защищаться, издал короткий гортанный рык и бросился на Брута, словно выпущенный из арбалета болт. Кулак, с которого уже капала кровь, врезался гиганту в нос — хрякнуло мерзко, тошнотворно, и лицо залил поток тёмной, почти чёрной в этом полумраке крови. Но Брут, в безумии берсеркера, даже не замедлился: схватил Каллана за грудки и снова швырнул в стену. Посыпались камни, с одного из стеллажей рухнули и разбились вдребезги какие-то горшки.
Они молотили друг друга с жестокостью, несвойственной людям. Каллан провёл апперкот, заставивший противника пошатнуться, а затем попытался взять удушающий, зайдя со спины, но Брут, взревев, просто вбил его спиной в стену — всем весом, как тараном. Я слышала, как воздух с хрипом вырвался из лёгких рыцаря. Они упали и покатились по полу, сцепившись в один огромный окровавленный клубок: кулаки месили плоть, локти дробили, колени били по корпусу. Звуки ударов — глухие, влажные, отвратительные, — пыль стояла столбом.
Я бросилась к ним, пытаясь схватить Брута за руку, но это было всё равно что останавливать несущийся под откос вагон. Он отмахнулся, как от мухи, и, не удержавшись на ногах, я упала на пол, больно ударившись локтем.
— Прекратите! — кричала Рокси, и в её голосе впервые за всё время нашего знакомства прозвучало настоящее, неподдельное отчаяние. — Брут, очнись! Это не ты! Это место! Оно сводит с ума! Ты же убьёшь его!