Страница 127 из 291
Глава 13.2
С утра, перед выходом к хозяину трактира, Каллан пояснил вчерашний разговор: никто не запрещал идти в обход или иным путем, но чтобы выбраться из Черной страны на главный западный тракт, требовалась верительная грамота. Один из начальников шахт как раз мог такую выдать. Ну или можно было бы попытать счастья, обходя бесконечные терриконы двое или трое суток…
Гроган обитал в рубленом доме, прилепившемся к трактиру с торца, словно паразит к больному телу — и как мы его вчера не заметили? Хозяин «Угольного погреба» провел нас к крыльцу, бросил короткое: «Здесь», — и быстро, почти бегом, вернулся обратно, будто боялся, что сама атмосфера этого места пристанет к нему, как угольная пыль.
Дверь открыли не сразу. Сначала я услышала тяжелые грузные шаги, потом хриплый прокуренный голос рыкнул из-за толстых досок:
— Кого там принесло?
— По делу, — громко ответил Каллан.
Замок щелкнул, и дверь со скрипом отворилась.
Гроган оказался именно таким, как представлялось. Грузный приземистый мужчина, чья мощная фигура, казалось, вырублена из того же камня, что и окружающие терриконы. Лет пятидесяти, с лицом, напоминающим старый потрескавшийся булыжник: те же глубокие морщины, та же серая мертвенная бледность, те же впадины вместо глаз. Но глаза оказались живыми. Цепкими. Хищными. Если бы в этом мире существовали гномы — именно так бы и выглядели.
Он окинул нас быстрым оценивающим взглядом — Каллана, меня, Рилет — и тонкие бескровные губы скривились в усмешке.
— Вы? — голос сочился скепсисом, как гной из открытой раны. — Про вас мне рассказывали? Убивать ползунов?
Шагнул в сторону, пропуская внутрь, и я оказалась в комнате, вырезанной, казалось, из цельного куска угля. Темные стены, низкий потолок, тяжелая массивная мебель. В углу, на потемневшем от времени столе, лежали бумаги, разграфленные схемы, пузырьки с черной жидкостью. На стене висела карта-схема шахтных выработок, испещренная красными крестами и пометками.
— Сэр Каллан де Верн, — представился рыцарь ровно, без тени бравады. — Рыцарь Ордена святого Георгия. И мои спутницы.
Он не уточнял статус. Не упомянул ни о королевской крови, ни о бастардстве. Просто — рыцарь. И этого, кажется, хватило. Я впервые услышала, что существует какой-то Орден святого Георгия. В этом мире, где есть магия, вообще бывают святые? Как ими становятся? На секунду я поняла, что ничего не понимаю…
Гроган хмыкнул, но взгляд стал чуть внимательнее. Он смотрел на меч Каллана, на потертую, но добротную рукоять, на кольчугу, проглядывающую из-под плаща. Потом перевел взгляд на Рилет — на нож, на уверенную, чуть вызывающую позу. На меня. Я почувствовала тяжелый оценивающий взгляд и поняла: он видит во мне не союзника, а обузу. Слабое звено.
— Рыцарь, значит, — Гроган скрестил на груди руки. На шее, поверх добротного кожаного фартука, висел амулет — тяжелый, из черненого серебра, с гербом лорда Торна. — А рыцари нынче в шахты спускаются? Не по чину, сдаётся мне.
— Обстоятельства, — Каллан не стал вдаваться в подробности. — Мы ищем безопасный проход на запад. Но, как выяснилось, нужна верительная грамота. И ваши ползуны — наш шанс. Мы убираем тварей — вы даете припасы и грамоту. Честная сделка.
Гроган долго молчал. Изучал нас с тем же холодным расчетливым интересом, с каким, наверное, оценивал качество угля в новой выработке. Пальцы, толстые, с распухшими суставами, барабанили по столешнице. Я смотрела на эти руки и думала, сколько людей они отправили в черный зев, сколько приговоров подписали, не моргнув глазом.
— Ползунов непросто убить, — наконец произнес он, и в голосе прорезалась та особая, тягучая интонация человека, который торгуется. — Твари хитрые. Гнездо устроили на третьем уровне, там, где штольни разветвляются. Вчера пятерых мужиков утащили. Думаю, искать уже не стоит.
Сделал паузу, давая словам осесть, и я почувствовала, как внутри разливается холод.
— Пятерых, — повторил Каллан без вопроса в голосе. Только констатация.
— Пятерых, — подтвердил Гроган. — И еще троих до того. Лорд Торн уже плешь проел: квота горит, штольни стоят, а если до конца месяца не выполним план, он с меня шкуру спустит. А с них, — кивнул куда-то в сторону поселка, — и подавно.
Резко хлопнул ладонью по столу, и я вздрогнула. Пузырьки на столе жалобно звякнули.
— Ладно, — голос стал деловым, отрывистым. — Условия ваши принимаю. Убираете гнездо — получаете: три золотых, мешок припасов — сухари, мясо, крупа, — и новую обувь для всех троих. Сапоги у нас хорошие, шахтерские. Прочные. И грамоту подпишу.
Три золотых. Я мысленно прикинула — сумма немалая. Но не в золоте дело. Можно было пройти и в обход, потеряв дни, а то и неделю. Но здесь, в Черной стране, время работало против нас. Каждый лишний день в пути мог лишить возможности попасть на Великий Турнир.
Каллан кивнул, не торгуясь.
— Снаряжение и проводник. Сегодня же.
Гроган оскалился в усмешке, обнажив желтые неровные зубы.
— Любите рисковать, рыцарь. Ну что ж, ваша смерть — не моя забота. Я дам вам Яна. Парень шахту знает как свои пять пальцев. До третьего уровня доведет. Дальше сами.
Подошел к входной двери, распахнул и крикнул в сырую серую мглу:
— Ян! Ко мне!
Парень появился из-за угла трактира так быстро, будто ждал этого зова. Молодой, лет семнадцати-восемнадцати, с бледным испуганным лицом и огромными глазами, в которых застыл тот особый животный страх, что я уже видела у шахтеров. Одет в засаленную куртку, перетянутую веревкой, и стоптанные, не по размеру большие сапоги.
— Проведешь господ на третий уровень, — бросил Гроган. — К старой выработке. Где в прошлый раз ползуны людей сожрали.
Ян побледнел еще сильнее. Губы дрогнули, открыл было рот, но Гроган перебил:
— Не ссы, парень. Рыцарь с тобой пойдет. И бабы эти, — кивнул на нас, и в глазах мелькнуло презрение. — Проводишь до входа и обратно. Живой. Понял?
Ян судорожно кивнул, сглатывая. Я смотрела на тонкую дрожащую фигуру и чувствовала, как внутри поднимается злость на Грогана, на эту систему, на всю страну, где детей бросают в пасть смерти, даже не задумываясь. Но молчала. Потому что выбора не было ни у нас, ни, кажется, у Яна.
Гроган выдал снаряжение. Факелы, пропитанные смолой, с тяжелыми окованными железом древками. Мотки просмоленной веревки. Фляги с водой — он подчеркнуто громко сказал, что вода из шахтного колодца, не отравленная. Я вспомнила старика-перевозчика, его слова: «Воду из-под земли не пейте», — и решила: фляги откроем только в крайнем случае.