Страница 43 из 70
Глава 32
Я выскакиваю в коридор, прижимая руки к пылающим щекам. Посмотрела на чемодан и поняла, что разбирать вещи нет ни малейшего желания. Я здесь чужая. Мне нужно свое отдельное жилье, пусть даже угол в коммуналке.
Мама снимает бигуди в ванной, напевая что-то из репертуара Лолиты. Из гостиной доносится довольное кряхтение отца, листающего газету. Идиллия.
Закрываюсь в своей комнате. Розовые обои давят на глаза. Плюшевый заяц на полке смотрит укоризненно.
Спустя час слышу голос сестры в прихожей — звонкий, уверенный. Мама ахает, отец кряхтит довольно, Алина тараторит про пробки, про погоду, про то, как она соскучилась.
Выхожу из комнаты и останавливаюсь в проеме, скрестив руки на груди.
— Маришка! — сестра бросается ко мне с распростертыми объятиями. — Приехала! Рассказывай, как все прошло, жутко интересно!
Позволяю себя обнять, но сама не обнимаю в ответ. Просто стою, как деревянная, чувствуя запах ее духов, те же, что и раньше. Сладкие, приторные.
Алина отстраняется, вопросительно заглядывая мне в глаза.
— Ты чего? Устала? — спрашивает, и в голосе проскользнула та самая сестринская забота, которая всегда казалась мне искренней. До недавнего времени.
— Все нормально, — ответила я ровно. — Проходи, мама заждалась.
Сестра удивленно поднимает брови, но никак не комментирует мое поведение.
Поговорим с ней потом. Не при родителях.
***
Леонид появился через полчаса, когда стол уже ломился от маминых разносолов. Он принес цветы — скромный букет хризантем, от которого мама пришла в совершеннейший восторг, и коньяк для отца. Дорогой, в красивой коробке.
— Александр Петрович, — прогудел он, пожимая отцу руку, — вы выглядите великолепно! Просто великолепно! Горы свернете еще!
— Леонид Сергеевич, спасибо, спасибо! Коньяк мне пока нельзя еще, но уверен, наступит и такой момент. Проходите, садитесь.
Я стою в коридоре, прислонившись к стене, и наблюдаю этот фарс. Послушная дочь, выполняющая волю отца.
Делаю глубокий вдох, натягиваю на лицо улыбку и вхожу.
Леонид поворачивается ко мне. Аккуратный костюм, гладко выбритое лицо, легкая седина на висках.
— Марианна! — берет мою руку в свои ладони. — Как я рад тебя видеть! Прекрасно выглядишь. Отпуск в Сочи на пользу пошел.
Его ладони сухие, ухоженные. Осторожно высвобождаю свою.
— Здравствуйте, Леонид Сергеевич, — киваю, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, но отстраненно. — Это был не отпуск, а работа.
— Правда? А Александр Петрович сказал…
— Ну какая это работа, танцевать в костюме Снегурочки, на коньках кататься, — натянуто смеется мама.
— О, правда? Как интересно. Дед Мороз не приставал к вам?
Чувствую что от этого вопроса мои щеки начинают краснеть. Я ничего не отвечаю, занимаю место за столом, желая чтобы этот ужин как можно скорее закончился.
Кажется, Соколов не заметил моей отстраненности. Или сделал вид.
— Садитесь, садитесь! — суетится мама. — Мариш, ты рядом с Леонидом садись. Ленечка, вот сюда, поближе к пирогу.
Я сажусь, Леонид занимает место рядом — ближе, чем хотелось бы. От него пахнет парфюмом популярной марки, но меня этот запах раздражает крайне. Даже тошнота подкатывает.
— Ну, за встречу! За нашу семью! За то что все трудности позади!
— Совсем не пьешь, почему? — заботливо спрашивает Леонид.
— Нет настроения. Устала с дороги, — опускаю глаза в тарелку.
Мама пинает меня под столом ногой. Ловит мой взгляд, делает страшные глаза, кивая в сторону Леонида.
Будь поласковее.
Вздыхаю.
— Леонид Сергеевич, расскажите, как у вас дела в консерватории? — спрашиваю ровно.
— О, дела отлично! — оживляется. — Новый набор, талантливые ребята. Вот недавно один студент взял Гран-при на конкурсе Чайковского, представляете? Я, конечно, немного приложил руку…
И он понесся. Рассказывал, расписывал, жестикулировал. Мама слушала с открытым ртом, отец довольно кивал. А я смотрела на этого человека и пыталась понять — он правда не замечает, что я сижу с каменным лицом? Или ему все равно?
Под столом его рука вдруг коснулась моего колена. Случайно? Я резко дернулась, уронив вилку.
— Осторожнее, — улыбается Леонид, ничуть не смутившись.
— Извините, — выдавливаю, поднимая вилку.
Мама сияет, отец выглядит довольным как никогда, Алина наблюдает за мной с каким-то странным выражением.
— Может, сходим на концерт, Марианна? В эту субботу? — предлагает Соколов, глядя на меня с теплой улыбкой. — Я бы с удовольствием.
— Посмотрим, — отвечаю уклончиво. — Мне надо искать работу.
— Работа — это хорошо, — одобрительно кивает отец. — Рад, что ты не стала зацикливаться на анимации. Это не твое. Но и о личном забывать нельзя.
Леонид смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то собственническое? Или мне показалось?
— Правда, Александр Петрович, — соглашается он. — О личном забывать нельзя.
Сжимаю вилку так, что побелели костяшки. Еще немного, и я либо взорвусь, либо сбегу. Одно из двух.
— Мариш, передай салат Ленечке, — просит мама, многозначительно глядя на меня.
Я передаю. Леонид берет салат, и его пальцы на мгновение задерживаются на моих.
— Спасибо, Марианна, — говорит он тихо, с интимной ноткой в голосе. — Ты очень заботливая.
Снова вымучиваю улыбку. Ради родителей. Потому что это все спектакль, и у меня — главная роль.
— На здоровье, — отвечаю ровно, голос — как у профессиональной актрисы.
А внутри все кипит.
Господи, когда это кончится?
Кружится голова, мне нехорошо, внутри сжимается тугой узел. Слова Леонида, его взгляд, его пальцы на моих, этот навязчивый парфюм — все один сплошной тошнотворный коктейль.
— Мариш, ты чего такая бледная? — спрашивает Алина, и в ее голосе мне слышится насмешка. Или показалось?
— Все нормально, — выдавливаю, чувствуя, как к горлу подкатывает новая волна.
Леонид снова что-то рассказывает — про конкурс, про талантливого студента, про свои заслуги. Голос его звучит ровно, монотонно, как гул старого холодильника. Мама поддакивает, отец довольно слушает. А я вижу только расплывающиеся круги перед глазами.
Во рту становится горько. Холодный пот выступает на висках.
— Мариш, ты ешь, ешь, — мама пододвигает ко мне тарелку с запеченным мясом. — Совсем исхудала там, в своей анимации.
Запах жира ударил в нос, и меня буквально передернуло. Я зажала рот ладонью, чувствуя, как желудок совершает сальто.