Страница 19 из 70
— Можешь открыть интернет и посмотреть схему комплекса. Мы сейчас гораздо выше в горах, чем твоя гостиница для аниматоров.
— То есть, ты признаешься, что похитил меня?? — как же я злюсь! — И как интересно я сюда попала??
— Я привез, на снегоходе.
— Зачем??
— Марианна, может быть закончим допрос? Мне надоело, — злится. — Делай что угодно. Поверь, я тоже не в восторге, что мы здесь застряли. Я не думал, что все так серьезно. Но снег продолжает идти. Тягаться с природой — глупо. Значит надо смириться.
— Может еще удовольствие получить предложишь?
— Пока нет желания, — отрезает, а мои щеки начинают пылать! Вот зачем я нарываюсь? К чему это ляпнула?
— Комнат свободных в доме полно, Вознесенская. Выбирай любую. Поищи такую, чтобы запиралась. Ну, или забаррикадируйся. Воображение у тебя богатое, не отнять.
Вот гад! Абсолютно читает мои мысли. Он откладывает вилку. Звук металла о фарфор звучит невероятно громко.
— Что тогда было в гостиной? Когда я проснулась? — знаю, что не стоит продолжать тему, но меня несет. Выставляет меня истеричкой, а сам собирался поцеловать! Я в этом уверена!
— Что? — спрашивает с ледяной вежливостью. — Собирался проверить температуру. Убедиться, что ты не впала в кому после своего героического побега. Да, Марианна. Именно это я и собирался сделать.
Продолжает издеваться! Как же бесит, бесит, бесит!
Хочет, чтобы поверила, что все это — моя выдумка? Мои больные фантазии?
— Хорошо, Морозов. Я не буду пытаться сражаться с силами природы. Но ты не подходишь ко мне ближе чем на метр! И мне нужна моя одежда! — вскакиваю и начинаю складывать посуду в раковину.
— Вот это уже переговоры по существу. Твоя одежда в прачечной, в цокольном этаже. Сухая и чистая. Можешь не благодарить.
Вот и не буду! Не по своей воле тут оказалась!
Пока ношусь как ураган, убираясь на кухне, Морозов сидит, откинувшись на спинку стула. В его позе опасная, хищная расслабленность.
— Почему ты такая нервная? Можно даже предположить, что ты сожалеешь о своем поступке, — произносит задумчиво.
— Я? О Своем поступке? О каком?!
— Серьезно? Если ты решила выбрать скучного папочкиного прихлебателя — твое право. Но могла бы сказать все честно, глядя в лицо. А не собирать по-тихому вещи.
Это удар ниже пояса. Дергаюсь, едва не опрокинув стул.
— Не смей говорить о том, что и как я сделала! Ты переспал с моей сестрой!
Последние слова повисли в воздухе оглушительным, гулким обвинением.
Наверное, я должна была предъявить это еще тогда. Но не могла. Меня всю скручивало от боли, и я предпочла превратиться в страуса, зарывающего голову в песок. Ни на что другое не была способна.
Лицо Арсения становится абсолютно каменным, без единой эмоции.
— Повтори, — произносит он ледяным, ровным тоном, от которого у меня кровь застывает в жилах.
— Я все видела, Арсений! — выкрикиваю, не в силах остановиться. — Я пришла в нашу квартиру, а из спальни вышла Алина! Голая! Ты спал в нашей постели! Или притворялся, что спал! Самое грязное, самое низкое предательство!
Морозов продолжает сидеть не двигаясь, глядя на меня, и в его глазах происходит какая-то странная, пугающая работа. Гнев сменяется недоумением, потом ледяным осознанием. Он медленно поднимается.
— Так, — произносит, и это одно слово было наполнено такой концентрацией, что я невольно отступаю на шаг. — Давай по порядку. Ты зашла в квартиру. Увидела Алину. Которая вышла из нашей спальни. И сделала вывод, что мы только что переспали.
— Она так сказала! Она была голая! — выдыхаю, чувствуя, как слезы подступают к глазам от ярости и бессилия. Почему он заставляет меня обсуждать эти мерзости?
— А я?
— Ты спал! — почти завываю. — Твоя рубашка на полу! Вещи разбросаны. А сестра сразу начала оправдываться и извиняться…
Он закрывает глаза на секунду, проводя рукой по лицу. Когда он снова смотрит на меня, в его взгляде уже нет гнева. Что-то другое, тяжелое и усталое.
— Мари… — он снова использует это имя, но теперь в нем звучит не насмешка, а какая-то странная жалость, от которой становится еще больнее. — Я в тот день улетел в Екатеринбург, срочные деловые переговоры. Звонил тебе — абонент не доступен. Я не мог никак переспать с твоей сестрой, даже если бы очень захотел. Но мне никогда такое и в голову не приходило. Алина не интересовала меня никаким образом. Хотя она любила пококетничать, заигрывала. Твои чертовы родственники, похоже, целое шоу придумали. А ты поверила. Наивная душа.
— Как ты смеешь, Морозов? — шепчу. Такое чувство, что я сейчас шагнула в пропасть и лечу без страховки.
Виснет длинная пауза, его слова постепенно просачиваются в мое сознание.
Я не хочу верить им. Не хочу анализировать, но мозгу все равно. Он тасует факты. Подставляет. Подбирает варианты.
Алина и правда заигрывала с Арсением, жестко. Потом отмахивалась, делая вид что это «проверка». И заявляла, что он абсолютно не в ее вкусе.
У Алины был ключ от моей квартиры.
Лица мужчины, лежащего в кровати я не видела.
Но как она могла такое устроить???
Замираю, каменею, не в силах пошевелиться. Виски пульсируют, картина, которая годами жила в моей голове, представляется теперь другой. Не менее ужасной. Я не знаю, что хуже. Настоящая измена любимого, или заговор родных.
Отец у меня дико упрямый и авторитарный. Морозова он буквально люто ненавидел! Я не могла понять в чем дело. Как можно так относиться к малознакомому человеку? Так и не нашла на это до сих пор ответа.
— Нет, — произношу слабым голосом, отказываясь верить. — Нет, это ложь. Ты специально меня запутываешь. Только зачем? Унизить меня еще раз? Отомстить за то, что сразу ушла от тебя?
Он смотрит на меня, и в его глазах вижу не гнев, не насмешку, а усталую, беспросветную горечь.
— У меня нет никаких целей, Марианна, — вздыхает. — Я даже не планировал, что ты расскажешь правду. Я три года пытался понять, что случилось. Почему ты исчезла. Почему ты выбрала то ничтожество, Соколова. Хотя догадывался, что твое семейство приложило руку. Они такие дружные, да? Очень слаженно действуют.
Он повернулся и вышел из кухни, оставив меня одну.
Мир только что перевернулся с ног на голову, оставив лишь пустоту и жуткое, тошнотворное чувство. Неужели я правда все неправильно поняла? Предала любимого.