Страница 45 из 83
- Хорошенькая! – выдает он и это как-то совсем скромно. Открываю один глаз, смотрю на него, и он смеется. А потом резко замолкает, возбужденно дыша и я пищу, когда чувствую его пальцы в моих трусиках.
Там так мокро, что я робею сначала. Оба слышим эти хлюпающие звуки от прикосновений, но он заводится еще больше.
Мое возбуждение настигло пика и я, не выдерживая этого томления, привстаю на носочки и обвиваю его шею руками. Расставляю ноги шире, раздвигая их, чтобы ему было удобнее меня ласкать. Сама же упираюсь животиком в его член, который подрагивает, тараня меня.
Его пальцы правой руки ласкают мой клитор, а потом он входит в меня, выбивая из меня стон. Левой же рукой с силой сжимает мои ягодицы...
...Я всхлипнула, закусив губы.
Он нежно вводил в меня палец, потом убирал и размазывая смазку кружил по клитору, а затем снова погружался в меня.
Я вся пульсировала и вибрировала. Кусала свои губы, повышая звонкость своих стонов. Его прикосновения рук, поцелуи, трение об меня его паха повышали градус возбуждения настолько, что вскоре я просто горела.
- О. Боже, Саша! – выдохнула, цепляясь за его плечи. – Не останавливайся.
А он и не думал! Трахал меня пальцами, крепко сжимая. Утопал в моих соках и хрипло рычал, проникая в мой рот языком. Трахал и тут меня!
О, боже я вся в его власти!
- Саша, еще!
Прошептала, насаживаясь на его пальцы. Обхватывая дрожащими руками его плечи.
Какой он шикарный! И горячий! Мужик – совершенство!
Какая-нибудь клуша, возможно, или красотка, сейчас смотрят на его фото или читают статью о нем – а он меня любит! Ласкает, доводя до безумия! Ловит губами мои стоны!
То, что он делал, было прекрасно, но я, чувствуя его готовый доставить мне удовольствие член, хотела большего. Поэтому резко отпрянув, просто развернулась к нему спиной и нагнулась, упираясь ладошками в письменный стол.
- Ах, ты, сучка! – выдохнул он хрипло и тут же пристроился сзади меня. – Обожаю тебя, слышишь?!
Но он, словно издеваясь, не торопился входить в меня, лишь медленно с изощренным удовольствием водил головкой члена по моим складочкам, доводя меня до еще большего безумия.
- Ну же! – взмолилась я, извиваясь в его захвате. – Саша! Войди в меня, пожалуйста!
Он что-то пробормотал невнятное и наконец начал входить. Его горячая головка раздвигала меня, погружаясь внутрь. И чем глубже он входил в мое влагалище, тем острее я ощущала его в себе.
- Ах! – выдохнула, когда он вошел в меня на всю длину. Крепче обхватил мои бедра и начал движение.
Медленно. Глубоко. Наращивая скорость и темп. Трахал меня, выбивая из меня стоны.
Из моих глаз натурально сыпались искры. И сейчас я просто улетала, жалея только о том, что встать на колени и попробовать на вкус его чижика так и не успела.
Хотя почему это не успела?
Я выдохнула и распахнула глаза, дернулась в сторону, выскальзывая из его рук.
Развернулась и упала на колени.
Он удивлённо выгнул бровь, возбужденно дыша и с одобрением прикоснулся ладонью к моей голове.
- М-м, Арина, - чуть улыбнулся. – Пососать хочешь?…
- Хочу! - выдохнула хрипло, - Очень!
Облизнулась и коснулась языком головки. Лизнула. Еще и еще. Обвила по кругу, обхватила губами.
- Давай, малышка, возьми его. Вот так…да, - он задышал чаще, обхватывая ладонями мою голову, прижимая к себе, когда я, открыла рот шире.
***
Пока лежу поперек кровати и перевожу дыхание, Александр успевает переодеться и разложить свои вещи по полкам шкафа. Пока я тоже переодеваюсь и собираю растрепавшиеся волосы в хвост, он уже с ведром и тряпкой приступает к влажной уборке.
Ну золото, а не мужчина!
Хмыкаю, закатывая рукава клетчатой рубашки.
Он приносит с колодца воды, я нахожу швабру и тряпку. Пока он моет пол, я протираю пыль, затем меняемся. Как говорится глаза бояться, а руки делают. Спустя сорок минут дом из двух комнат и маленькой кухни блестит.
Душ на улице, и он не работает. Беру воду из ведра и умываюсь. А он проверяет розетки и включает чайник. Сокрушается, что отвык от полевых условий, когда ни душа, ни привычного ему комфорта. Но глаза его при этом блестят азартом, и я ловлю себя на мыли что рукастый. Суетится, проверяет то провода, то косяки, что-то делает. Из него вышел бы отличный дачник!
Нотариус привёз не только документы, но и сумку продуктов, чему я была очень удивлена. А сейчас рада, потому что бутерброды с огурцом и колбасой кажутся нереально вкусными. А обычный черный чай с сахаром хочется пить и пить.
За окном непривычная для девяти часов вечера темень, я уже не клюю носом, а Александр конечно же бодр и полон сил. Он шашлыки собрался жарить. Сам. В сарае находит мангал и решётку. Уголь и мясо ему тоже нотариус привез.
- Какой интересный юрист, - хмыкаю я, сидя во дворе на старой лавочке и смотрю как пляшут языки огня.
- Ага, - усмехается Саша. – За такие деньги, что я ему плачу, он еще и не такое может!
Смеемся. Он приносит еще бутылочку местного вина. Смотрю скептически на алкоголь и мясо в маринаде, и выдыхаю:
- Делать нечего, придётся есть на ночь.
- Отмечать, так отмечать! – кивает он.
- А что конкретно? – удивленно выгибаю бровь. – Твое возвращение в детство?
- И это тоже! У меня в полночь наступит день рождение! Первой поздравишь?
Замираю, перестав жевать. Булка с колбасой застревает в горле.
- Ты серьезно? – выдыхаю.
- А я похож сейчас на шутника?
- Нет.
- Вот и я о том же!
Он расчищает заросшее травой место у старенький беседки, накидывает мне на плечи какой-то старый плед.
- Знала бы, подарок купила, - ворчу недовольно.
- Понял, - улыбается уголками губ. – Мне не нужны подарки, у меня все есть.
- Это точно! – вздыхаю и думаю о маме с дочкой. Смотрю на телефон – ни одно сообщения! Видимо, с Паулиной весело…
- Завтра к обеду приедет моя помощница и еще…пара человек.
- Зачем? – испуганно кривлюсь.
- Дом сфоткать надо и меня на его фоне. – Нервно говорит и дергает плечом.
- Предвыборная кампания? – понимаю.
- Она самая. Придумали черте что! Ну надо, значит, надо. Отчий дом, все дела. Потом дома еще целый ряд фотосессий, словно я поп-звезда! Бесит реально!
Он снова кажется мне сейчас юным мальчишкой. С этими взъерошенными волосами, улыбкой и блеском в глазах
Думаю о том, что когда-нибудь, и скорее всего совсем скоро все прекратиться у нас с ним, закончиться и на меня нападает вселенских масштабов грусть.
- Наливай! – командую. Выпить захотелось нестерпимо!