Страница 4 из 83
Глава 2. Справлюсь сама
Пьем чай с овсяным печеньем. Дочка хвастается успехами на учебе, мама гладит ее по голове, улыбаясь. Папа снова с давлением и чай пить отказался. Закидываю в рот остаток печенья и смотрю на свои ладони. Мои руки распухли от масла и ацетона – дверь оттерла, но сошло с меня семь потов.
- Бабушка тебя уложит, ладно? – говорю дочке очевидные уже вещи. Моя малышка уже привыкла, что до полуночи, а то и до часу я на подработках. Смотрю на время – в десять вечера мне надо выгулять соседских собак. Чтобы собраться и выйти остается меньше десяти минут. Подрабатываю иногда – получасовой выгул сто рублей, а учитывая, что собак у меня не меньше пяти за раз, то пятьсот рублей весомая прибавка к моей основной зарплате. Завтра продуктов купим, а то в холодильнике мышь повесилась.
- Таксовать поедешь? – спрашивает мама, хмурясь. – Толку нет. Машина твоя на ладан дышит и бензина сколько жрет.
- Это да, - киваю. – Нет, сегодня собаками обойдусь, да пол помою.
Мама кивает, потирая пальцы. Завидую ее маникюру. Ей шестьдесят семь, но она всегда с макияжем и ухоженными ручками. На каждом ее пальце по огромному золотому кольцу – и бриллианты и сапфиры, и изумруды. Когда-то мой папа неплохо зарабатывал. Сейчас он сильно сдал, почти не выходит из дома – давление и астма дают о себе знать. Ему скоро семьдесят восемь, но выглядит он совсем дряхлым стариком. Вот на его машине я и езжу – этому раритету тридцать лет и скоро она точно уже не заведется. Я бы ее продала может, но мама против – кто и на чем ее тогда на дачу возить будет? Которую тоже не продать – там, в перекошенном старом домике, прошла их с папиной молодость. Мама ездит туда позагорать, отдохнуть и поностальгировать, да и дочке Есении хорошо, растет летом на свежем воздухе! Овощи уже давно не выращиваем, мне некогда еще и дачей заниматься, а мама бережет маникюр. Впрочем, земля там не очень, на ней почему-то давно уже ничего путного не вырастало. Рядом болота и торфяники и почва всегда во влаге. Подземные воды размывают грунт и уничтожают любой урожай.
- Хорошо, - кивает мама. – Там список лекарств я написала, посмотришь в аптеке?
- Посмотрю, - киваю растеряно. Недавно закупались, а вот уже снова время пришло. И стоят эти препараты кучу денег.
Чувствую, как к горлу подкатывает ком. Слезы уже щиплют, но я закатываю глаза к потолку и часто-часто моргаю, прогоняя их.
- Все, я убежала! – целую дочку в щечку, маму в висок и бегу на очередную работу.
Теплый спортивный костюм, ветровка с капюшоном, кроссовки.
Захожу за всеми питомцами поочередно. Спустя пятнадцать минут в моей руке пять поводков, на которых идут по дорожке разношерстные – шпиц, питбуль, ротвейлер и две болонки. Собаки уже свыклись, что гуляют все вместе и в принципе даже дружат.
Ну а я люблю животных. Треплю каждую по холке, глажу по голове, и мы идем за дом, к подступающему лесу. Пятьсот рублей греют карман. Теряю на мгновение бдительность, поздно заметив идущую на встречу овчарку. Это Греза, собака одинокого старика с соседнего дома.
- Греза, где Михаил Васильевич? – спрашиваю у нее и немею от непонятного страха. Греза выглядит странно – в наступающих сумерках ее глаза кровожадно блестят, а из пасти капает слюна. – Грееез?
Натягиваю свои поводки, давая команду – стоять, но мои подопечные тоже почуяв неладное тянут носами и нервничают. Ротвейлер Рон рычит, а питбуль агрессивно скалится, три мелких же тявкают, повизгивают и жмутся ко мне.
- Назад, - командую, отступая, когда Греза вдруг рычит и выпадает вперед.
Но меня никто не слушает.
Питбуль и ротвейлер вырываются и летят в кусты вслед за Грезой, что с лаем срывается с места. По моей спине ползет липкий и ледяной пот. Бросаюсь вслед, зная, что ничем хорошим это не закончится.
Я гуляю с ними уже месяц! И все до этого дня было прекрасно!
Зову питомцев, слышу впереди бешеный лай. Пролезаю сквозь дебри темного леса и застываю. Михаил Васильевич лежит без сознания посреди оврага. Из его открытого перелома на ноге струится кровь. Греза катается по земле в схватке с моими псами.
- Стоять! Фу! Фу! – ору, что есть сил!
Бросаюсь на амбразуру, хватая поводки и потянув на себя. Изворачиваюсь от клыков, кричу, три мелких тявкают на весь лес, не подбегая. Вижу, что на шум приходят и другие собачники и кто-то уже вызывает скорую. Но не успеваю увернуться, когда Грезу пытаются оттащить, и она разинув пасть кусает меня за щиколотку.
Острая боль пронзает ногу. Падаю в траву. Перед глазами темные мушки. Питбуль и ротвейлер, отведя душу уже машут хвостами и лижут мое лицо. Они немного покусаны взбесившейся от горя Грёзой и их хозяева с меня за это спросят.
Надо с этим заканчивать…
Приехавшая скорая увезла старика в больницу, Грезу забрал сосед, а мне промыли рану от укуса и поставили укол.
Я бы с радостью завершила мучения на сегодня, но управляющий из ЖЭКА и так пошел мне на встречу – дал подработку не Алие из Таджикистана, а мне – бедолаге Арине.
За нашим домом сдали новый жилой квартал – дома у леса комфорт-класса. Красивый холл, все новое и дорогое, везде камеры. Шестнадцать этажей счастья.
Беру ведро и швабру и еду на последний этаж. Всегда начинаю мыть пол с верхнего и всегда после полуночи, чтоб на глаза никому не попадаться. Плевать, что в камеру за мной угорающая охрана комплекса наблюдает – эти два молодых придурка давно уже надо мной прикалываются. Удивительно им, что я за такое взялась. А деньги не пахнут! Двадцатка в месяц! Да это больше половины моей зарплаты! А сильно я не натираю. Повозила шваброй и за сорок минут весь подъезд блестит.
Деньги не пахнут, - думаю, и вспоминаю этого мужика с фотографии.
Красивый, как Бог. Леша прав, такого в обычной жизни не встретить, а если бы и пересеклись где-то, так он на меня бы даже не посмотрел.
Зачем-то на мгновение представляю, как он в постели…какой в сексе, и краснею, крякая. Даже думать не хочу.
Да и не получается – мысли как кисель. У меня близости не было уже три года. После развода, в двадцать один я встречалась полгода с парнем, но он не смог смириться что у меня дочка и много обязательств. Он хотел легкости, а я оказалась слишком сложной. А ведь влюбилась…но мне снова разбили сердце.
В тяжких думах мою пять этажей – холл и лифт. Спускаюсь на десятый и замираю, закрывая рукой нос.
Новый дом. Не самые бедные жильцы, а вот посмотрите-ка…