Страница 93 из 115
Валуа атаковал. То был не одиночный выстрел, а целый каскад багровых молний, извивающихся в воздухе, словно стая голодных змей. Они неслись к Кайлу с разных сторон, вынуждая того реагировать молниеносно. Щит вспыхнул перед ним, но оказался рассчитан на один мощный удар, а не на шквал. Молнии обрушились на защиту, и она затрещала, покрываясь паутиной трещин. Кайл, стиснув зубы, отступил на шаг, его сапоги с грохотом скользнули по каменному полу. Он держался, но это была пассивная оборона — несокрушимая скала против океана, методично размывающего её основание.
— Он изматывает его! — вырвался шёпот, вцепившись в плечо Дамиэна. Кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы, а его лицо залила мертвенная бледность, взгляд затуманился от боли. — Кайл не может атаковать! Он… не способен поднять на отца руку!
Дамиэн медленно повернул голову. Его глаза, до этого потухшие от шока, внезапно вспыхнули с новой силой. Но то был не магический огонь — горькая, отчаянная, последняя решимость.
— Тогда… это должен сделать я, — прозвучало хрипло, голос срывался от перенапряжения.
— Нет! Ты истекаешь кровью! Ты не сможешь!
— Хватит сюсюкаться! — он резко, с неожиданной силой оттолкнул. Движение выдавало грубое, полное отчаяния нетерпение. — Нужно что-то делать! Или мы все умрём здесь, на радость моему дяде и всему злу, что он олицетворяет!
Принц застонал, вцепившись в раненое плечо. А затем, с криком, в котором смешались боль, ярость и странное освобождение, рванул себя за торчащий болт.
Зрелище оказалось ужасающим. Металл вышел одним резким движением с противным, сочным звуком, и из раны хлынула алая струя, столь яркая и живая в мертвенном свете Склепа. Дамиэн ахнул, тело затрепетало, но он устоял на ногах. Взгляд упал на окровавленную ладонь, на тёмную, горячую жидкость, залившую пальцы. Опустился на колени, игнорируя все попытки остановить. Окровавленные пальцы легли на холодный камень пола — и он начал рисовать. Не изящные, выверенные руны, а широкие, размашистые, яростные штрихи. Выводил круг, но то был не символ защиты или призыва, а знак разрыва, жертвы, полного уничтожения.
— Дамиэн, нет! Остановись! — крик тонул в грохоте магической битвы и нарастающем гуле, что исходил уже от самого принца.
Воздух вокруг заколебался — не так, как раньше, при теневой магии. Теперь он словно закипал. Если прежние тени были послушными псами, то рождающееся сейчас являлось диким, древним зверем, пробуждающимся из тысячелетней спячки.
— Я… приношу в жертву… — голос стал низким, многослойным, будто доносящимся из глубины веков. — Боль. Память. Будущее… Во имя Забвения!
Круг вспыхнул — но не фиолетовым светом его привычной магии. Вспыхнул густым, багрово-чёрным сиянием, светом самой ночи, светом небытия. Он не освещал, а поглощал всё вокруг. Пол под ним провалился в абсолютную черноту, и из этой бездны, под леденящий душу шёпот миллионов потерянных голосов, начал подниматься Водоворот. То была уже не магия, а стихия — древняя, первобытная тьма, пожирающая саму реальность. Она не имела направления, она простобыла, поглощая всё на своём пути. Парящие мостки, едва коснувшись чёрного вихря, бесшумно исчезали, не оставляя и пыли. Свитки обращались в ничто. Камни пола растворялись, словно сахар в воде.
Валуа, на долю секунды оторвавшись от Кайла, увидел это. И впервые на его лице появился настоящий, непритворный ужас. Он отпрянул, взметнув скипетр, чтобы создать перед собой самый мощный, ослепительно-белый щит, какой только был способен соткать.
— Безумец! Ты уничтожишь нас всех!
— Только тебя, Лорд Теней!
Водоворот Забвения, достигнув барьера, не остановился. Он обрушился на преграду всей своей немыслимой массой. Две силы — чистое, сконцентрированное отрицание и воля к существованию — сошлись в поединке.
Звука не последовало. Лишь свет — ослепительная, белая вспышка, выжигающая сетчатку. А после — абсолютная, оглушительная тишина.
И тогда обрушилась ударная волна. Её нельзя было назвать просто ударом — казалось, сама реальность вздохнула и вытолкнула из себя всё лишнее. Моё тело подняло в воздух, словно сухой лист. Не было боли, лишь невероятное давление, вдавливающее сознание в ничто. Затем — удар о что-то твёрдое, и мир пропал, растворившись в белом шуме и чёрных точках, пляшущих перед глазами. Исчезли слух, ориентация, ощущение собственного тела. Осталось лишь существование в коконе оглушающего гула и слепящего света.
Неизвестно, сколько это длилось — секунды или века. Постепенно гул начал стихать, превращаясь в высокий, надрывный звон в ушах. Белая пелена перед глазами медленно рассеивалась, уступая место расплывчатым пятнам. Лежала на чём-то твёрдом и холодном, всё тело ныло, будто его переехал каток. С трудом оторвав голову от пола, попыталась понять, где нахожусь. Склеп… или то, что от него осталось. Медленно оседающая пыль открывала картину тотального разрушения: целые секции исчезли, оставив после себя зияющие пустоты, каменные мостки были разорваны и свешивались в никуда, повсюду валялись обломки стеллажей и пепел от сгоревших свитков.
«Кайл… Дамиэн…»
Острая, холодная мысль пронзила затуманенный разум. С трудом поднялась на дрожащие руки, отчаянно вглядываясь в полумрак, пытаясь разглядеть их силуэты в оседающей пыли.
В эпицентре взрыва, где мгновение назад бушевала сила, способная разорвать саму реальность, теперь зияла глубокая воронка. Края оплавленного камня дымились, наполняя воздух едкой гарью. И на самом краю этой бездны, словно высеченный из пепла и скорби, застыл Кайл. Он стоял на коленях, его могучая спина согнута под невидимой тяжестью, голова бессильно опущена. Чёрный костюм был испещрён пылью и тёмными, зловещими пятнами.
Поползла к нему, не чувствуя под собой ног, с сердцем, колотившимся где-то в горле и наполненным леденящим предчувствием. Острые камни впивались в ладони, дыхание сбивалось, спирая грудь.
— Кайл? — имя сорвалось с губ хриплым, неестественно громким шёпотом, нарушив гробовую тишину.
Ответа не последовало.
— О нет… — выдохнула я, и этот шёпот, полный бездонного отчаяния и отказа верить, прозвучал финальным, пронзительным аккордом в симфонии разрушения и жертвы.